— Что ты собираешься со мной сделать? — мой голос был едва громче шепота.

— Это не твое дело.

— Ты не думаешь, что мое будущее касается и меня?

— Нет. Потому что твое будущее — мое.

Мне не хватало воздуха из-за этой несправедливости.

Он встал и посмотрел на меня сверху вниз. Вдруг, одним молниеносным движением он вжал меня в кресло, положив руки поверх моих на подлокотники. Я перестала дышать. Я замерла. Я была неподвижна.

Он захватил меня взглядом, заключая в клетку своих светло-зеленых глаз, в которых вспыхнуло что-то темное и настойчивое, но затем исчезло. Его взгляд опустился на мои губы, а рот приоткрылся.

В возникшей атмосфере тяжелый и горячий воздух от пламени камина опалял нас. Каждое потрескивание огня заставляло меня вздрагивать.

Не двигайся. Не двигайся.

Наконец, мужчина отстранился, казалось, что он приложил для этого большое усилие, и осторожно провел рукой по своим волосам.

— Разве ты не хочешь узнать, кому принадлежишь?

Чтобы уловить переход с повелительной манеры до расспрашивающей, заняло у меня какое-то время. Я медленно покачала головой. Зачем мне хотеть знать его имя, если я не собиралась использовать его?

— Нет.

Его ноздри раздулись в гневе, и он отошел от меня. С тихим шуршанием костюма он с каждым шагом удалялся, пока не остановился в дверном проеме.

— Ты должна меня как-то называть, и мне не нравится обращение «хозяин» или «господин». Ты будешь называть меня Кью.

— Кью?

Он не ответил. Шагая прочь, он бросил через плечо:

— Моя прислуга покажет тебе твою комнату. Запомни. Не пытайся сбежать. Не получится.

В тот момент, как Кью покинул библиотеку, в ней появился чей-то силуэт. Испугавшись, я отпрыгнула на милю, схватившись рукой за грудь.

Образы темного приспешника, бросающего меня в подвал, кишащего крысами, заполнили меня страхом. Пытаясь сохранять спокойствие, я напоминала себе, что Кью не понравились мои раны. Я сомневалась, что он заставит меня спать в сыром подвале, где я могла бы заболеть. В конце концов, если я умру от пневмонии, в этом ведь не будет никакого веселья?

Я увидела девушку, где-то лет двадцати пяти, с каштановыми волосами, завязанными в аккуратный узел, которая сказала мне, улыбнувшись:

— Я не хотела напугать тебя.

Ее акцент был мягким, женским, а карие глаза выделялись на смуглой коже. Почему, черт побери, она работает на такого мужчину, как Кью?

Она знала, кто я? Что я?

— Прошу, следуй за мной.

Она прошла через двери и вышла в фойе.

— Есть с собой какой-нибудь багаж? — спросила она, пока мы неловко шли рядом.

Я широко раскрыла глаза, и мрачно фыркнула:

— Нет, я без багажа.

Я была одна.

Эта мысль схватила меня за горло. Я должна прекратить думать об этом. Я же была Тесс. Я выживу.

— Ох, ну, ладно. Я уверена, Ma^itre (прим. пер. фр. – Господин) Мерсер предоставит тебе новый гардероб.

— Мерсер?

Я поднималась рядом с ней по лестничному пролету. Массивный голубой ковер ощущался, подобно облаку, под моими ступнями. Очнись, Кью приказал не говорить с обслугой. Я сделала паузу, взвешивая, заслуживал ли разговор с этой девушкой того наказания, которым он мне грозил. Я стиснула кулаки.

Да пошло все, первый раз за прошедшую неделю кто-то просто хочет поговорить со мной, без приказов или требований.

— Владелец этого поместья. Он... ну, он, хозяин.

Мне не понравилось, как это прозвучало. Я хотела услышать слова типа порядочный и хороший работодатель. Горничная покраснела и замолчала.

В тишине мы прошли по самому длинному коридору, который я когда-либо видела в жизни, и поднялись по еще одной лестнице, прежде чем остановились перед белоснежной лакированной дверью.

— Это твоя. Я застелила новое постельное белье и подготовила все к твоему приезду.

Как давно они узнали, что я приеду? Несколько дней назад? Или недель? Накрахмалили простыни и выгладили полотенца для нежеланной взятки? Кто преподнес украденную женщину как презент, и за что? Мой разум крутился вокруг мыслей о продаже наркотиков или незаконном обороте оружия, что-то такое ужасное, что оправдает проданную девушку, как залог. Хитрый ублюдок Кью.

Я ожесточилась против использования его имени. Кью. Что за смехотворное имечко.

Я открыла двери и резко остановилась. Я хотела рассмеяться. Конечно, я была окружена изысканным богатством, но ведь я была всего лишь скромной рабыней и не заслуживала такого пространства, света или изысков.

Суровая и пустая, спальня не зазывала и не согревала. Односпальная кровать, платяной шкаф и полки выглядели равнодушными и неприятными, но белье пахло чистотой, и воздух был свежим.

В сущности, это было клеткой, но я была благодарна, что у меня появилась собственная комната с чистой кроватью. После недели у торговцев в мексиканской тюрьме, эта комната казалась пятизвездочным отелем.