– Вы читаете мои мысли, – отозвался Фредерик.

– Не все, к сожалению, – с легким уколом молвил старик. – Кабы все… Э-эх. Не буду ничего говорить. Своя голова у вас есть – сами разбирайтесь. Скажу лишь: почаще вспоминайте о том, что вы уже Король, и уже не Судья! За четыре с лишним года можно уже привыкнуть…

Фредерик промолчал, задумчиво глядя в свою чашку. Она была пуста – мятный настой выпился быстро. Сказалась жажда, что до сих пор досаждала.

– Сказать честно, я чуток порадовался, когда Брура – этот старичок, которого ваш друг, сэр Элиас, приволок в лагерь на своем коне, – сказал, что вы можете не проснуться. Но, все-таки, видеть вас живым и, похоже, здоровым, мне приятнее, – ворчливо заметил Южный Судья.

– Как бы вы ни ворчали и ни кололись, мне тоже весьма приятно видеть вас, беседовать с вами, – улыбнулся Фредерик.

– Отлично. Все по-старому, – кивнул Гитбор и поглубже улегся в кресло, собираясь, видимо, подремать.

– А что с Брурой? – не дал ему покоя король.

– А? – Гитбор поморгал, собирая мысли, которые приготовились спать, для ответа. – О! С этим все в порядке. Он сразу же спелся с Линаром. Тем для разговоров у них предостаточно. Думаю, скоро надо ждать новых штучек от нашего хитроумного мастера. Авось изобретут на пару что-нибудь и от болящей спины…

Фредерик коротко засмеялся. Затем вновь спросил:

– Что с Тайрой? С капитаном Тайрой?

– С этим ураганом в юбке? – переспросил Гитбор. – Да с ней, похоже, ничего не может случиться. За все то время, что вы спите, она и ее банда почти каждый день дерутся с воинами из местного гарнизона. Угадайте, кто одерживает верх?

– О, тут и ребенок угадает, – расхохотался король. – Слушаю и делаю вывод, что все налаживается…

– Да-да, и опять пошли разговоры, что чудом вы отводите смерть от своих воинов. Так ведь было уже – тогда, после смерти Конрада… В степной битве мы потеряли всего пару сотен. В основном – желторотые неопытные юнцы. – Гитбор покачал головой. – Война любит молодую кровь…

Фредерик чуть нахмурился. Начал другую тему:

– Как мои кузены?

– Эти молодцы хороши. Климент не отходит от княжны, а Бертрам уже фехтует – спешит восстановиться. Огорчается, что не приложил особо руку к победе в Эрине… Кстати, Элиаса я отпустил – парень так рвался домой. Пришла весть, что у него сын родился. Вот как!

– Как счастливо, – прошептал король и улыбнулся, вспомнив, что то же сказал ему отец во сне. – Добрый друг, славный парень…

В покои вбежала Марта, за ней – пара слуг. Все трое ловко и быстро накрыли на стол: белая скатерть, блюда с птицей, колбасами, овощами, свежими и тушеными, пирог с корицей и изюмом, кувшин с вином, – видя все это, Фредерик почувствовал, что ожил совершенно.

– Я не участвую, – сразу заметил лорд Гит-бор. – Я уже обедал. Приятного вам, – и подмигнул Марте, которая с радостной улыбкой на губах расставляла тарелки и бокалы.

Он, покряхтывая, встал, забрал в охапку свой плед и вышел из комнаты. За ним поспешили и слуги.

Марта же, закончив последние приготовления, критически осмотрела безупречно сервированный стол и присела на подлокотник кресла Фредерика, обняла его за шею, прижалась губами к виску, где серебрились волосы:

– Теперь – все. Ты мой на этот вечер, на эту ночь. Завтра – делай, что хочешь, но сегодня отдай мне.

– И сегодня, и завтра. Каждый мой день отныне для тебя. И это не просто красивые слова, обещаю, – голосом бархатным и ласковым прошептал он, поглаживая руки, что обнимали его. – Так хочу домой: к саду и озеру, к Гарету и воздушным змеям…

– Скажи, как долго продлится твое увлечение спокойной жизнью? – намекнула на его непоседливость Марта.

– Сколько пожелаешь.

– А если пожелаю – навечно?

– Навечно, – кивнул Фредерик. – С тобой, Гаретом и тем крохой, что скоро войдет в мою семью – навечно…

За их окном в мир тихим, слепым дождем пришла осень. Теплая, золотая и спокойная. А еще – щедрая. Каждому она обещала по трудам его: земледельцу, садоводу, воину, королю…

Над просыпающимся Белым Городом носились, всполошенно хлопая крыльями, стаи породистых крапчатых голубей – голубей из королевской голубятни.

– Смотри, смотри! – сказал сын булочника своему приятелю из лавки кондитера. – Вон и король! Там, на крыше! – указал в сторону белокаменного дворца: там, на крыше самой высокой башни, просматривалась тонкая фигура человека с длинным шестом в руках.

– Ага, каждое утро сам гоняет, – покивал светлой кудрявой головой сын кондитера, расставляя на витрине яркие коробки со свежей пастилой.

– Это занятие для того, кому трудиться не надобно, – буркнул толстый и румяный булочник, выходя из лавки с корзинами пирожков и сахарных кренделей. – А ты, лодырь, принимайся за работу – бери метлу, мети в пекарне, – приказал он сыну.