Линар заметил, как потемнело лицо короля при упоминании об Эрине, и смолк. Потом сказал:

– Я просто привел пример…

– Не оправдывайтесь, – ответил король. – Вы все сказали и сделали правильно. Если мои мозги поддались болотному мороку, мне лучше быть связанным. Я не хочу, чтоб список тех, кто умер от моей руки, пополнился вашими именами.

– Все верно. Но я надеюсь, вам уже лучше?

– Лучше. Но рисковать мы не будем. Нам еще два дня болото топтать. Я вполне выдержу такое положение.

Линар улыбнулся:

– Ну, не думаю, что мы совершенно лишим вас свободы.

Сказав это, он принялся развязывать Фредерика.

– Сейчас время завтрака, а кормить вас с ложки я не берусь.

– Как там Элиас? – спросил молодой человек, потирая шею, которая слегка ныла.

– Элиас кашляет, Люк и Фран тоже. Я пою их своими настоями – помогает. Но, как говорит Муссен, самое главное – до чистых мест добраться, тогда все мороки и болезни (если они нас, конечно, не доконают) сами собой пройдут. – Линар вдруг сам закашлялся.

Фредерик похлопал его по содрогающейся спине, надеясь, что это хоть немного поможет доктору:

– Ничего, мы все тут парни крепкие. Сдюжим…

Дальнейшее их следование по Хворовым топям обошлось без особых приключений. Если не считать встречи с небольшим стадом зеленых кабанов, про которых рассказывал Муссен. Эти низкорослые и толстоногие свиньи, цветом шкуры схожие с трясиной, вылетели на людей из обширного и густого кустарника. Визжа и взбрыкивая, они пронеслись мимо, петляя меж ног у перепуганных лошадей, бросились всей куцехвостой компанией в черные воды озера и споро поплыли к тому острову, который утром покинули рыцари. Происшествие вызвало громкий хохот, а потом и кашель у путников и набившее оскомину «чертово болото» – у Линара.

– Господа, мы все-таки не зря через топь пошли! – смеялся Фредерик, сдерживая растревоженного и пляшущего на месте Мышку. – Это ж получше цирка бродячего.

Через топь они в самом деле пошли не зря. Потому что через день болота кончились. Копыта рыцарских коней и сапоги самих рыцарей ступили на довольно твердую землю, покрытую невысоким, но густым лесом.

К середине дня, на привале, который устроили возле встретившегося на пути огромного валуна, Фредерик развернул карту:

– Земли за Хворовой топью обозначены весьма схематично. Ничего определенного. Что ж, будем полагаться на то, что есть, а еще – на знания нашего проводника, – и он подозвал Муссена. – Куда мы вышли?

– Это уже Азария, ваша милость. Колючий лес, – принялся рассказывать азарец. – Он небольшой. За ним – каменистая пустошь, потом – степи, моя родина. Раньше там было много селищ, но теперь они разрушены: князь Хемус постарался. За степью – пустыня – Бликуша. Там живут кочевники – блики. Хотя, возможно, уже не живут, – Муссен почесал за ухом. – Не могу поручиться, что говорю правду, ваша милость. Слишком давно я не был в родных краях.

Фредерик понимающе кивнул, откусил от яблока, которое ему перекинул из сумки с провизией Элиас, пожевал и сказал:

– Ты выполнил обещание, провел нас через болото, и теперь можешь быть свободен. Требовать от тебя большего я не желаю. Конечно, через топь назад одному тебе сложно будет пробираться, но ты можешь поехать на запад, в Эрин, и уже оттуда возвращаться домой. Путь неблизкий, но он безопаснее. А в Эрине правит мой кузен – лорд Климент. Я составлю для тебя охранную грамоту: с ней в его землях тебя всюду ожидает гостеприимство.

Муссен поклонился, прижав руку к груди:

– Ваша милость очень добры, беспокоясь о таком простом крестьянине, как я.

– Что же ты ответишь на мое предложение?

– Возможно, я еще смогу быть вам полезен, – азарец поклонился еще ниже. – Как проводник уже по Азарии. Вы ведь здесь впервые?

Фредерик опять кивнул.

– Азарские земли сильно отличаются от земель Южного Королевства. И ваш немой Димус не сможет многого вам объяснить. Поэтому позвольте мне ехать с вами дальше, чтобы знакомить с моей родиной.

– А он прав, – отозвался Линар, с шумом появляясь из соседнего кустарника. – Мне, например, очень интересно узнать, что это за колючки, – протянул азарцу темно-красную веточку, усыпанную крючкообразными шипами. – Я за них плащом зацепился и не смог отцепиться. Только руки ободрал, а плащ пришлось оставить.

Муссен не торопился брать веточку. Он осмотрел ее издали и сообщил:

– Эти колючки называют паучий зуб. Если вы сейчас же не промоете царапины, к вечеру они распухнут, и будет жар.

Доктор только глаза выпучил, посмотрел на свои окровавленные ладони, как на злостных врагов, и устремился к ручейку, еле слышно журчавшему из-под валуна, где по локоть сунул руки в воду.

– И много тут подобных сюрпризов? – мрачно спросил Фредерик.

– Много, ваша милость. – Муссен тряхнул головой. – И я не могу позволить, чтоб спаситель моих детей отправился по моей стране без должного сопровождения. Посему позвольте мне ехать с вами дальше.