Глаза у Ларса были прозрачно-голубые. А светлая шевелюра подстрижена аккуратно, но так, чтобы казаться небрежной. И плечи у него налитые, крепкие, с широким разворотом. В раскрытом вороте покачивался на цепочке серебряный медальон.

— Это фамильный, — перехватив взгляд Яна, гордо сообщил Ларс. — Наш предок одолел Змеиного владыку, и тогдашний герцог пожаловал семье этот знак победы, а еще позволил построить одну из башен в Замке.

И впрямь — серебряный змей был стянут неразрывными узлами. Любопытно, а что думает Змеиный Царь о такой главе в истории взаимоотношений пресмыкающихся со здешней знатью?

— … не представляю, как это произошло. Наверное, я все-таки выпил слишком много и совершенно не отдавал отчет в своих действиях… Мы встретили ее в районе Сорочьей балки. Разве может девчонка одна бродить в подобном месте? Она сказала, что рисует, но… — гнусная ухмылка вскользь дернула губы Ларса. — К сожалению, что было после, я не помню…

Голубые глаза смотрели ясно. И так же ясно было, что он лжет. Все он помнит. До последнего мгновения.

— …девицы постоянно вешаются мне на шею.

А вот это прокол! Такой положительный герой, как Ларс Ужеед не может говорить подобные вещи. И он сам это понял, запоздало спохватившись:

— Но, конечно, я бы не стал обвинять ее ни в чем, если бы она…

Ларс выдержал драматическую паузу. Измерил шагами расстояние от большого напольного глобуса до явно спортивного тренажера, делая вид, что пытается справиться с чувствами. Тренажер в библиотеке казался таким же инородным, как Ларс Ужеед в шквале нахлынувших эмоций.

— Она попыталась меня шантажировать! — Ужеед остановился и развел руками с преувеличенным огорчением: — Произошел несчастный случай, сейчас бедняжка в больнице, но слухи уже расползаются… К тому же, она оказалась беременна. Безусловно, ребенок не может быть моим, но резонанс пойдет нешуточный… А у отца избирательная компания на носу.

Ян прикрыл глаза, пережидая приступ отвращения к этому самоуверенному, холеному, белокурому уроду. Нужно во что бы то ни стало сохранять рассудок холодным.

— Я назвал вам свое имя. Этого достаточно, или нужно что-то еще? — нетерпеливо осведомился Ларс, опершись на спинку кресла.

— Ты изнасиловал ее? — бесцветным голосом поинтересовался Ян.

Ужеед младший заметно дернулся. Кресло скрипнуло. Серебряный змей качнулся в разрезе ворота.

— Конечно, нет. Она сама захотела… То есть я ее и пальцем не…

— Я не смогу ничего сделать, если не буду знать правду. Или мне придется разговаривать с этой девушкой.

— Она не сможет ответить. Она… — блондин брезгливо поморщился. — Врачи говорят, что она потеряла рассудок навсегда.

— Из-за того, что ты ее изнасиловал?

Он снова вздрогнул, но на этот раз не так сильно. Скорее мимолетно, будто отмахиваясь от досадной помехи. Его уже беспокоила не суть, а форма. То бишь выражения Яна. И то, как это будет звучать в прессе в случае провала задуманного избавления.

Лучше перебраться к окну. Тогда свет будет падать из-за спины и этот мерзавец не различит, каких усилий стоит невольному гостю сохранять невозмутимость на физиономии и в сердце.

«…вы не должны испытывать ни симпатии, ни ненависти к тем, кто пришел к вам за помощью. Иначе ваша благожелательность или ваш гнев обратится против вас самих…» — говорил учитель в приюте. Его уроки давались Яну с большим трудом. Собственно, экзамен на выдержку он проваливал раз за разом.

Ларс принялся рассказывать, сначала с некоторым усилием, а потом без запинки, даже жестикулируя. Избегая опасных словосочетаний. И сочная, насыщенная тень Ларса шевелилась на дорогом ковре, в точности повторяя движения владельца. Такая же черная, пустая, безнаказанная. Удостоверяющая, что не вымр передо Яном, а человек…

Они развлекались, как обычно. Приглянулась случайная девчонка. Если вздумала сопротивляться, принуждали подчиниться. Потом выбросывали на обочине… Такое случалось не раз, и даже свидетели, что изредка появлялись, вскоре отступали под давлением авторитета «хозяина особняка». А от особо настырных откупались. Но однажды и этого не хватило, потому что девчонка оказалась дочкой Антуана Вороха, известного в городе художника. Психика ее не выдержала, и девочка оказалась в больнице. И свидетели нашлись, на редкость, упрямые… И что хуже того, спустя некоторое время, выяснилось, что пострадавшая носит ребенка. Установить отцовство будет нетрудно…

Наверное, влияние Ужеедов оказалось меньше, чем они рассчитывали. А может, чаша терпения переполнилась. Беда и впрямь катила на них — тяжелая, муторная, с последствиями… Ян усмехнулся, ощутив знакомые привкус. А вот пустить все на самотек — их же снесет, словно грибы-поганки во время половодья.

— Ты… вы можете помочь? — голос Ларс вернул его к действительности.

Ледяное молчание горелома явно поубавило самодовольства в тоне блондина. И хорошо, потому что Яну страшно хотелось спровоцировать драку. А из драки с этим спортсменом и крепышом, да еще в его доме, победителем вряд ли удастся выйти.