— Мы едем за город?

— Не беспокойтесь, — вежливо отреагировал верзила, отвечая на незаданный вопрос. — Вас и ваших людей доставят обратно.

«Ваших людей»? Ян приподнял брови, но промолчал.

Дорогой машине безразлично качество дорожного покрытия, и колдобины она игнорировала с царственным презрением. Ян поймал себя на том, что задремывает под еле заметное покачивание. Хотя ехали не так уж и долго… Пригород. Поднялся и опустился аккуратный шлагбаум, разделяя реальность простую и высокооплачиваемую. Здесь, кажется, даже клены с вязами прихорошились и подтянулись, чтобы выглядеть стройнее.

Дорога вынесла автомобиль к широким, пологим ступеням дома и отхлынула, словно волна, оставив машину урчать на месте. Особняк, очертаний строгих и явно дорогих, высился над ними словно скала. Ряды самшитовых деревьев выстроились по бокам почетным караулом, устремив конически остриженные макушки к небу.

Человека, демократично ожидающего на ступенях, Ян знал. Не лично, но в новостях его показывали регуярно. Как и его сына — гордость городской молодежи, спортсмена и завидного жениха.

— Доброе утро, господин Хмельн, — в меру приветливо, но соблюдая ощутимую дистанцию, произнес человек на ступенях и первым протянул руку. Мягкая и ухоженная, она стиснула кисть Яна стальными клещами. — Рад, что вы согласились приехать. Не знал, что вы так молоды.

…От чашки пахло терпко и незнакомо, хотя содержимое ее звалось чаем. Видимо, познания Яна в картах чаев оказались постыдно невелики.

— …крайне неприятная история, — хозяина особняка нервничал, то ли от того, что приходилось незнакомому человеку рассказывать об интимном, то ли просто в присутствии Яна ему было не по себе.

Хотя держался он достойно. И даже позволял себе улыбаться. А то, что имени своего не назвал, так это можно и проигнорировать. Ведь Ян же должен знать его, не так ли? И Ян действительно знал, но даже мысленно предпочитал звать не иначе, как «хозяин особняка».

— …что ж, никто не застрахован от ошибок и от того, что не все зависит от нас самих. У детей свой взгляд на вещи, иногда отличный от родительского, и мы не в состоянии уберечь их от нежданных проступков… — (Добавить в улыбку чуть больше сожаления, но не утратить при этом уверенности во взоре, и аудитория проникнется к вам уважительным доверием). — Бесспорно, что дети — наше счастье. И так же бесспорно, что они источник многих наших печалей.

Ян невольно поморщился, отставив чашку. Чай горчил все сильнее.

— Понятно. Может, пора уже перейти к сути вопроса?

Собеседник кивнул, мигом посерьезнев. Забавно, его безукоризненная и тренированная улыбка казалась естественной, но стоило ему перестать улыбаться, как строгое лицо словно разом утратило даже потенциальную возможность на подобные легкомысленные гримасы.

— В подробности этой истории вас посвятит мой сын…

Ах, вот откуда это душещипательное вступление о детях!

— …я всего лишь хочу расставить некоторые акценты, чтобы не возникло недоразумений позже.

Плохо дело. После подобного предупреждения ждать можно только мерзости, обойти которую будет трудно.

— Не хочу на вас давить, но обстановка в городе, как вы сами знаете, довольно напряженная. И очень многие… — «хозяин особняка» словно прислушался к только что сказанному, кивнул удовлетворенно и веско повторил: — Очень многие считают, что виной тому бездеятельность некой уникальной особы. Либо, что, к сожалению, хуже — неправильная деятельность.

Так, ясно. Если все начинается с умилительных реплик о детях, а заканчивается угрозами, то можно рассчитывать на мерзость в квадрате.

— Я понял, — подтвердил Ян хмуро.

— В таком случае, не смею больше тратить ваше время… Мой сын ждет. Надеюсь, вы легко найдете общий язык.

Некий безликий человечек бесшумно возник у дверей, сделав приглашающий жест. Ян направился было к нему, но остановился и обернулся («хозяин особняка» не успел стереть с лица напряжение).

— А зачем вы притащили вместе со мной остальных?

Тот смешался на пару секунд, потом сообразил:

— Вы про своих спутников? Но мне сказали, что вы работаете в команде.

— Не в этом случае.

— Я распоряжусь, чтобы их отвезли обратно немедленно.

Ян представил себе выражение Евиного лица. Чуть было не захихикал нервно.

Идти пришлось недалеко. Вслед за безликим человечком, миновав анфиладу комнат, он попал в просторное помещение, некую помесь библиотеки со спортзалом. Выступивший навстречу светловолосый парень произнес дружелюбно и без тени сомнения: «Я, Ларс Ужеед» и тоже протянул руку. В этом доме чтят хорошие манеры.