Посетители, послушные команде, обратили взгляды к распахнувшему крылья грифону слева от лестницы. От возгласа, кажется, даже сам уставший грифон обратил на себя внимание и вспомнил, что «подобные существа ранее населяли заповедник и наводили ужас на всю округу…», а не сторожили таблички с запретом на курение, употребление в Замке мороженого, напитков, хлебобулочных изделий и подробным планом замка.

— …обратите внимание, что башни Замка помечены разными цветами. Зеленые —безопасные, желтые — условно безопасные…

— Как это?

— Вы можете туда пойти, если пожелаете, но администрация Замка не несет ответственности за вашу жизнь. Есть еще условно недоступные, помеченные синим и полностью недоступные, помеченные черным.

— Что значит «условно недоступные»?

— Это те, в которые вы можете проникнуть при некоторой сноровке или, скажем, наличии альпинистского снаряжения. Большинство из них доступны только через другие башни, некоторые из которых, в свою очередь, могут быть блокированы, — терпению экскурсовода не было границ. Они привыкли.

— Также есть закрытые и запретные зоны. Закрытые — перечеркнуты. Это временный запрет, в связи с реставрацией или научной работой, что ведется на территории Замка. Запретные башни помечены красным. Туда доступ строжайше воспрещен.

— А что будет?

— Все что угодно, — многозначительно пообещали в ответ. — Вот в прошлом году один умник отошел от группы, так его больше и не видели… Только до сих пор слышно, как он зовет на помощь из разных окон.

— Байка поди, — неуверенно усомнился любопытный.

— А вы вечерком заходите, когда народ разойдется — сами услышите.

Притихшие туристы сбились в кучку. Один-два боязливо попятились к выходу из Замка.

— За дополнительное вознаграждение вы можете нанять личного проводника! — понеслось вслед дезертирам.

Сплошной поток туристов рассеивался, затекая на лестницы и под арки. Посетители охотно заглядывали в Стеклянную башню — солнечную, приветливую даже по ночам, собранную из секций цветных витражей. Зато почти не ходили в Змеиную, хотя название свое она получила всего лишь потому, что возвел ее некий лорд Ужеед, победитель Царя Змей.

— А это одно из знаменитый «памятных» зеркал из Серебряной башни, — отстреливалась заученной заготовкой белокурая девица, в центре изрядной толпы слушателей. — Их изготовил в давние времена по заказу Тисового герцога легендарный маг Озлот, и в них при определенных условиях можно увидеть прошлое. Поначалу зеркало было одно большое, но позже герцог повелел разрезать его на части и раздарил врагам и друзьям, чтобы потом, заполучив обратно, выведывать их секреты…

— И что за условия?

— Теперь этого уже не узнать.

Тусклый серебристый обломок зеркальца в простой раме особого почтения не внушал. Отставший от экскурсии подросток глянул с любопытством и поцарапал краешек пальцем. Удалился явно разочарованный. Хорошо хоть жевательную резинку не прилепил.

…У каменного льва с отбитым ухом переговаривались двое служителей в форме. Тот, что повыше, с пшеничными усами, сердито ворчал:

— Опять, небось, полиция заявится, будут всюду нос совать.

— Работа у них такая, — нейтрально отозвался второй служитель, пожилой и приземистый, провожая неодобрительным взглядом шумную компанию школяров.

— Да оно понятно, только спасенья ж от них нет! Открой им то, открой им се. Я уж замаялся объяснять. В последний то раз ордер мне под нос сует, мол, распоряжение господина градоправителя! А по мне хоть самого Герцога!

— Ты это… про Герцога-то потише.

— Да я и ничего. Просто не понимают они, что хоть с чьего позволения, а все равно не все им вскроешь. Ну, допустим, Чумную башню они размуруют, коли так неймется. Их проблемы, да санэпидемстанции. А Черную как вскрыть? А уж про Беглянку я вообще молчу…

— Вот и молчи. Наше дело подневольное, куда скажут, туда и отведем. А новый следователь такой въедливый, что и в норы Мышиной башни влезет, чтобы своего маньяка сыскать.

— Ну, так я ж не против. Только и они пусть поймут!

Зоркий служитель углядел мальчика с пирожком и спикировал на жертву, как достойный продолжатель традиций «наводящего ужас» грифона:

— Сказано же — нельзя! — он выдрал недоеденный пирожок из рук оторопевшего нарушителя. — Опасно для жизни!

Пацан ошалело заморгал и торопливо сбежал, вытирая замасленные ладони о штаны. Пожилой служитель перевел гневный взгляд на Яна, не усмотрев в его руках опасных для жизни печеных изделий, смягчился: