— Не скажешь, отец, что это за дыры в стене? — спрашивает прораб.

— Почему не скажу? Скажу, — отвечает старик и приводит нас к крепостной стене. — Видите, какая она ровная? Выдержала землетрясение тысяча шестьсот семьдесят девятого года, когда был разрушен здешний храм. А почему? А потому, что камни были соединены между собой железными скобами. Когда-то углы соединения были даже залиты свинцом. Но во время войны с арабами, персами и турками народ вырубил этот свинец, из него лили пули. Вот и остались дыры в стене.

Мы проходим мимо дощатого сарая. Рядом с ним валяется груда камней со сквозными отверстиями. Прораб, конечно, спрашивает и об этих камнях. Они и меня интересуют.

— Что ж, и про эти камни могу рассказать, — говорит сторож, становясь на колени и начиная ворочать камни из стороны в сторону. — Камни эти — часть древнего водопровода. Каждый из них долбили многие месяцы, потом их клали рядышком в траншею, замазывали стыки глиной, засыпали сверху землей, и вот вам древний водопровод. Чем он отличается от современного? — спрашивает, улыбаясь, старик и сам себе отвечает: — Он вечный, потом его легко разобрать и собрать в нужном месте.

— А что в сарае? — спрашиваю я.

— А ничего интересного! — отвечает старик, поднимаясь и стряхивая пыль с коленок. — Остатки древней бани. Желаете — могу показать. — Он достает из кармана связку ключей. — Сарай этот мы построили недавно, чтобы прикрыть развалившиеся стены. — Выбрав нужный ключ, он открывает висячий замок, откидывает ногой дверь, и мне сразу же бросается в глаза мозаичный пол предбанника.

Войти внутрь старик не разрешает. Он объясняет, что это не какая-нибудь там обычная баня, а баня со сложным подземным отоплением, с продуманной системой подачи воды в разные отделения купальни, в которых была вода горячая, вода теплая, вода холодная. И пол имел разную температуру, под него тоже были подведены трубы.

Но я слушаю сторожа рассеянно, многое упуская из его рассказа. Мне все не оторвать взгляда от поразившего меня мозаичного пола. Он выложен из мелких кубиков цветного камня. Я насчитываю больше десяти оттенков.

Пол изображает море, а в море плавают большие и малые рыбы, похожие на акул, и полулюди-полурыбы. А по углам мозаичного пола изображены не то боги, не то апостолы, не то гладиаторы, и над каждым выложена надпись из темного камня.

— Надписи греческие? — спрашивает прораб.

— Да, греческие, — отвечает сторож и охотно приходит ему на помощь. — Вот это Главкос, — читает он, — вот это Тетис, а это Агриос. Названия божеств!

— А что означает надпись посреди пола? — спрашиваю я.

Старик загадочно смотрит на меня, достает из кармана ватника плоскую коробочку от монпансье, берет папироску и, разминая, говорит:

— Хотя прошло около двух тысяч лет, но должен сказать, что народ и тогда жил неглупый. — Старик закуривает. — Это видно по надписи, которую выложили мозаикой строители крепости…

— Какую, какую надпись?.. — нетерпеливо спрашивает вдруг откуда-то появившаяся рядом с нами армянка из Франции.

— А вот какую, — отвечает сторож сперва ей по-армянски, а потом нам с прорабом по-русски, — точный перевод с греческого: «Ничего не получая, работали».

Среди достопримечательностей Еревана есть Матенадаран — чудо из чудес.

«Матенадаран» в переводе с армянского означает рукописехранилище. Нет, это не библиотека, а хранилище древних рукописей, единственное в своем роде. Создано оно в пятом веке при эчмиадзинском патриархате.

Теперь в Ереване построен прекрасный дворец из базальта и туфа, и рукописи, кочевавшие в течение веков из монастыря в монастырь, наконец-то нашли там свое постоянное пристанище. Рукописей этих больше десяти тысяч. И не только армянских, но и греческих, персидских, арабских, азербайджанских, грузинских, узбекских. Есть здесь и переводы.

Среди рукописей много уникальных. Мне хочется рассказать об одной из них, которую в Матенадаране называют не иначе как «пергаментный великан», хотя это всего-навсего свод духовных «Проповедей».

Весит сей великан без переплета тридцать четыре килограмма, размером он в половину обеденного стола. На его составление, говорят историки, ушло больше семисот телячьих шкур.

Известен хозяин «Проповедей» — Аствацатур Бабердци.

Известно имя писца — Вардан Каренци.

Недавно стало известно и имя художника, украсившего «Проповеди» орнаментом и миниатюрами. Звали его Степаннос. Имя свое художник по буковке вплел в хитроумный узор орнамента. Жаль только, что многие из его миниатюр когда-то каким-то варваром были вырезаны из рукописи и мы не можем в полной мере оценить степень самобытности и талантливости автора.