Он съездил домой, побрился, переоделся и вернулся обратно. Мать Неллы стояла на пороге. Голос ее дрожал.

— Если вы не уйдете, я позову мужа. Он вышвырнет вас вон.

Роберт мысленно сравнил себя с ее мужем и усомнился в весомости этой угрозы. Но тут дверь захлопнулась с такой силой, что ручка внутри отлетела — он услышал, как она покатилась по полу.

— Вы тут все с ума посходили! — сказал он филенке. — Что за чертовщина?

Он закурил, сел на качели за корзиной с папоротником и начал потихоньку покачиваться, воображая, что рядом с ним сидит Нелла. Потом пошел к своей машине.

Там он докурил сигарету, все еще чего-то ожидая. Но ничего не произошло. Даже занавески не дрогнули. Он завел мотор, машинально заметил, что бензина маловато, и поехал заправляться.

Это был новенький «студебеккер». Он еще и неделю на нем не ездил. Старик любил часто менять машины. Это затрудняло опознание. Некоторые автомобили регистрировались на его имя, но большинство — на подставных лиц. «Студебеккер» был записан на Роберта. Но суть от этого не меняется, думал он. Машина все равно не моя.

— Полный бак, — сказал он.

— Вот это машина! — заметил заправщик, совсем еще мальчишка. — Новая, а?

Роберт кивнул.

— Протри ветровое стекло, малыш.

— И в ней все есть?

— Да, — сказал Роберт, — в ней все есть.

— Здорово дорогая?

— Да, — сказал Роберт, — здорово дорогая. Но для некоторых деньги ничего не значат.

Шпилька в адрес Старика. Для него-то не значат, думал он. Он же за каждый цент цепляется. Всегда за своим столом, всегда у телефона. И уж если ему что-нибудь нужно, он сотню способов отыщет…

Тут мысли Роберта замерли, и он уставился на протертое до блеска ветровое стекло невидящими глазами.

Наконец мальчик потрогал его за плечо:

— Вы здоровы, мистер?

— Здоров… — Роберт засмеялся. — Малыш, — сказал он, — меня ловко одурачили, вот только не знаю зачем…

На худом прыщавом лице заправщика появилось тревожное выражение. Роберт дал ему на чай два доллара. Когда он отъехал, мальчишка все еще стоял и разглядывал бумажки.

Ну, он постарается их поскорее спустить, подумал Роберт. Решил, наверное, что они фальшивые.

Он, не останавливаясь, еще раз проехал мимо дома Неллы. На дорожке стоял автомобиль ее отца. Значит, они его все-таки вызвали. И он теперь сидит с ружьем за дверью или подставляет плечо рыдающей Нелле?

По крайней мере, думал Роберт, поплакать она может. Хоть настолько-то разрыв с ним должен ее расстроить!

Он поставил машину прямо у двери магазина, хотя это место предназначалось для автомобилей покупателей. Ему не хотелось дожидаться скрипучего лифта, и он побежал наверх, перепрыгивая через две ступеньки. По его телу заструился пот, рубашка на груди стала мокрой и липкой.

На верхней площадке он остановился, чтобы снять пиджак.

— Кто за вами гонится? — сказала Ивлин Мелонсон, секретарша Старика, высокая седая женщина с крючковатым носом.

— Где Старик?

— Помилуйте, Роберт, — сказала она, и ее руки затрепетали у сухой, плоской груди.

Вот она, конечно, не потеет, вдруг подумал он.

— Он у себя?

Ее тонкие серые губы растянулись в улыбке, обнажив большие желтые зубы.

Она бы ела своих детей живьем, подумал он, будь у нее дети…

— Послушайте, Бэби, — он употребил это прозвище, чтобы уязвить ее, — я тороплюсь.

Желтые зубы все еще улыбались ему:

— Он сказал, что вы вернетесь, и он вас ждет.

Старик сидел, как обычно закинув ноги на подоконник, и пил пиво из запотевшего стакана.

— Угощайся. — Он показал на холодильник.

— Не хочу.

— Тогда садись.

— Бэби говорит, вы ожидали, что я вернусь.

— Ага, — сказал Старик.

Роберт вынул из кармана письмо:

— Вы это читали?

Старик сделал возмущенное лицо:

— Я в твои личные дела не вмешиваюсь.

— Как бы не так, — сказал Роберт. — Ну, все-таки прочтите.

Старик внимательно прочитал записку.

— Сочувствую, — сказал он и вернул письмо Роберту.

— Что произошло?

— Путь любви не устлан розами.

— Послушайте. Моя невеста только что дала мне от ворот поворот, а из ее письма ровно ничего нельзя понять.

— Она и подарки твои вернула, — сказал Старик. — Вон там лежат.

— Я ничего ей не дарил.