— Да тихо же!

— Все, прости. Я молчок.

Я сделал шаг в сторону Яны и на ощупь взял ее за руку.

— Идем.

Но она не двинулась с места.

— Они в «шкуродере».

— И что? — я был настроен по-кутузовски, то есть, на решительное отступление.

— Пока они там, они ничего нам не сделают.

В ее словах была определенная правда.

— И что же ты же ты предлагаешь? Пристрелить их из арбалета, пока они ползут по этой дырке? Извини, я не умею убивать людей.

Но тут мне на ум пришла другая мысль. Заложить проход камнями! А что, тут их полно, «завались» в самом прямом смысле этого слова. Тяжеленные. Пусть попробуют выпихнуть их обратно на вытянутых руках, когда из всей опоры только скользкие отполированные телами ползунов стены «шкуродера»!

— Ну-ка, посвети мне…

Сказано — сделано. Вручив Яне арбалет, я наспех затолкал в жерло прохода несколько находившихся поблизости крупных валунов. Настороженный шепот сменился удивленным, а следом затем и вовсе перешел в возмущенные крики. Видимо, ребята поняли, в какой заднице только что очутились. Минутное дело, а, как минимум, двое врагов теперь отрезаны от своей банды! Маленькая, но победа!

… которая чуть не превратилась в былинное поражение.

— Кто-то идет, Филипп! Вон там свет!

— Блин… Валим, скорее!

Мы побежали, уже совершенно не беспокоясь о сохранности ног: тут бы голову сберечь. Трудно было понять, преследуют нас или нет. Увиденный Яной свет больше не появлялся, однако нас это не останавливало. Пещера все не кончалась, и я уже начал думать, что мы движемся по кругу, и скоро снова окажемся у выхода. Пространство как будто опрокинулось. Я уже не мог с полной уверенностью сказать, где находится верх, а где низ, и есть ли между ними хоть какая-нибудь разница. Мы шли практически вслепую, каждые несколько метров на секунду включая фонарь, чтобы рассчитать следующие несколько метров пути. И так далее, и так бесчисленное число раз. Время застыло, секунды тянулись, как жевательная резинка. Казалось, мы блуждаем уже целый час, но часы говорили, что на самом деле вчетверо меньше. А отсутствие погони пугало еще больше, чем крики «Стоять!» за спиной и лязг ружейных затворов.

— Ай! — Яна коротко вскрикнула, затем я услышал мягкий звук удара человеческого тела о холодные камни.

— Что с тобой? — пучок света вырвал из темноты скорчившуюся человеческую фигуру. — Оступилась?

— Ага… Я, кажется, лоб расшибла.

— А ноги? — я хотел помочь ей подняться, но девочка громко вскрикнула, едва я прикоснулся к ней. — Ладно, подожди…

Кровь в висках застучала, как барабан. Неужели перелом?

— Больно… Я не могу наступить… Не могу идти!

Действительно, идти она больше не могла. Я сел рядом на корточки, погладил ее по голове.

— Тише, Яночка. Не бойся. Мы никуда дальше и не пойдем. Мы уже пришли. Сейчас…

И поднялся на ноги.

— Куда ты? Не бросай меня…

— Я не брошу. Только проверю кое-что.

— Филипп…

Я быстро нашел то, что искал. Наполовину заваленный узкий боковой проход: один из многих, что уже попадались нам на пути. Он мог превратиться в очередной «шкуродер», мог заканчиваться тупиком, а мог и привести к спасению. В любом случае, выбора нет.

— Ты не оставишь меня, нет? — Яна смотрела испуганно, в глазах ее блестели слезы. — Я не хочу умирать.

— Глупая, кто сказал про умирать? — я вернулся к ней, снова сел рядом. — Если я возьму тебя на руки, ты сможешь потерпеть? Будет больно.

— Потерплю, — ответила она.

— Хорошо. Тогда держи арбалет. И держись сама.

Она оказался совсем легкой. Я аккуратно поднял ее, донес до прохода, согнулся в три погибели, и попытался протиснуться внутрь. Прямо с девушкой на руках. Привет тебе, зарождающийся поясничный остеохондроз. Яна чуть слышно застонала, когда ее раненая нога задела известняковый выступ. Камень здесь, конечно, мягкий, но это камень… Я же, обливаясь потом, медленно продвигался вперед. Шажок за шажком, и каждый следующий давался вдвое труднее предыдущего. Их было немного, этих шажков, десять, может двенадцать — но тот участок прохода казался мне дорогой в ад. Но еще немного потерпеть и… Есть! Путь расширился, появилось пространство над головой… Можно распрямиться! Да, так намного проще. Держись, маленькая, еще совсем чуть-чуть… Прибыли.

— Зря ты думаешь, что я вся такая глупая. Я много читаю, готовлюсь к поступлению в вуз. Хочу на медицинский пойти. Знаешь, сколько мне химичка задает?

— Я не считаю, что ты глупая. Иначе не позвал бы тебя тогда гулять по городу. И от опеки твоей избавился бы несколько иным методом.

— Да? А что же тогда ведешь себя со мной, как с маленькой?

— А ты и есть маленькая.

— Неправда. То есть да, я младше тебя, но это ничего не значит. Я прекрасно знаю, что им нужно от нас. И не надо врать, что это не так. Ты сам говорил. Почему они ушли?

— Думаю, они догадались, что преследуют не Сизова. Слышала их крики в лесу? Мы увели их от засады, возможно, даже спутали их планы. Но рано или поздно они должны были понять, что к чему. А может, их кто-то спугнул.

— Или они поймали Шизика.

— Или так… Но надеюсь, что нет.

— Долго нам тут еще сидеть?

— Пока не рассветет. В темноте опасно появляться снаружи.

— Долго… У меня нога очень сильно болит.

— Понимаю… А рука?

— Рука лучше. Еще на лоб нарывает, но терпимо.