С тех пор прошло двенадцать лет. Родственники купили дачу поближе к родному Полоцку, из прочих жильцов кто умер, кто тоже переехал. Деревня фактически вымерла, осталось всего несколько домов, и то обитаемых лишь в летний период. Интересно, а сейчас туда можно проехать? Раньше до самой деревни от шоссе вела довольно разбитая и путаная дорога длиной километров десять, к тому же, большей своей частью проходящая через лес. Ах, какие там были знатные колдобины! Настоящие пропасти. Попасть в такую колесом — смерти подобно. И пусть сейчас их уже нет — засыпали еще на моей памяти — наверняка за прошедшие годы дорога стала еще хуже, чем была раньше. Но при должной аккуратности проехать, скорее всего, можно, пусть даже у меня не вездеход.

В конце концов, если не знаешь куда податься, почему бы не отправиться туда, где никого нет? Особенно, если давно там не был.

Навигатор нарисовал дорогу до деревни, скрупулезно прочертив пресловутые изгибы и завороты вышеупомянутой лесной дороги и предложил через сто двадцать километров повернуть налево. Значит, Зуево. «Зуево, Зуево — деревенька… классная». Старый детский стишок собственного сочинения вертелся на языке, перед внутренним взором проплывали картины, о которых в последнее время я не вспоминал, картины светлых лет, картины… Впрочем, чего о них рассказывать, у каждого, кто был ребенком или, по крайней мере, у тех, кто еще помнит об этом, есть такие картины, свои неповторимые и непередаваемые картины детства, которые уже никогда к нам не вернутся.

Погода тем временем совсем испортилась, лило, как из ведра, фары с трудом пробивались сквозь темноту. Интересно, а живет там сейчас хоть кто-нибудь? И сохранились ли дома? Или все уже растащили местные бомжи? Последний раз мы разговаривали с братом на эту тему год назад, и он тогда сказал, что, вроде как, в нашем доме еще можно жить, хотя он, вроде как, немного покосился. А ведь и вправду, как давно я там не был… Во всем нужно искать положительные стороны, так говорят самые отбитые оптимисты и латентные пессимисты. Хорошо, что выдалась возможность заглянуть на денек, прогуляться по местам детства. Быть может, у меня все не так плохо, как казалось изначально? Только бы дорога не подбросила сюрпризов…

«Приготовьтесь, через пять километров поверните налево».

И в этот момент, когда я уже, было, решил, что на сегодня сюрпризов и сомнений достаточно, произошло еще одно событие, кардинально перекроившее все мои планы на ближайшее будущее.

…Она вылетела словно из пустоты, я даже не сразу понял, что там была боковая дорога. Белесая тень наперерез, визг тормозов, руль резко влево, короткий, до боли в зубах отвратительный скрежет металла о метал… и тишина. Я раскорячился на пустой трассе, встав почти перпендикулярно дорожной разметке, полуослепший, полуоглушенный и окончательно дезориентированный.

Что это было? Кто? Удар получился несильный, даже подушки безопасности не сработали, но… На дороге никого. Как я ни вертел головой, второй машины не было ни рядом, ни в сколько-нибудь видимом отдалении. Куда она делась? Заглушив мотор и включив аварийку, выскочил под проливной дождь. До чего же холодно! Куда ты, черт тебя дери, исчезла? Ах, вот оно что…

Перекресток, на котором я едва не простился с жизнью, был, как принято говорить, Т-образным. Слева, откуда вылетела шальная тачка, к шоссе прилегала грунтовая дорога, а вот справа дороги не было, и второй участник ДТП улетел под откос. Лететь, впрочем, там было недалеко, да и скопившаяся дренажной канаве вода смягчила удар. Блин, мигалки на крыше! Это же полицейская машина!

— Эй, есть кто живой? — мысль о том, что придется лезть в импровизированное болото, доставляла мало радости, но, похоже, придется. — Я сейчас спущусь!

В машине кто-то зашевелился, до меня донеслись звуки возни, какое-то нечеткое бормотание:

— Т-ты… Ааа… С-су…

— Что? — не понял я.

— Т-ты, ид-ди с-сюда… — обе передние двери «девятки» открылись почти одновременно, и оттуда, кряхтя и охая, стали выбираться люди в форме. Что-то в их движениях и речи показалось мне подозрительным, и дело было совсем не в том, что парни только что пережили падение с полутораметровой высоты, попутно саданувшись лбами о неровности руля и торпедо.

— Ребята, вы как, в порядке? — у обоих на лицах кровь, явно ехали непристегнутыми.

— Щ-щас мы т-тебя… т-тебе п-пи…ц, урод!

Чтоб мне провалиться! Они же бухие, пардон, пьяные в стельку! Или обкуренные, что не легче! Теперь понятно, почему они неслись по сельской дороге без фар и даже не подумали затормозить, чтобы избежать столкновения! И еще они, кажется, полагают, что в произошедшем виновен именно я… Вот это совсем уже нехорошо.

— Ребята, держитесь! Я сейчас…

Если честно, я совершенно не сомневался, чем все закончится, и кого признают виновником ДТП. Увы, наша современная действительность такова, что рассчитывать на защиту закона не приходится, особенно когда дело касается тех, кто, вроде бы, должен этот самый закон защищать. Они не видели моего лица, не видели номеров моей машины — это главное. Тут мне делать нечего.

По счастью, трасса оставалась абсолютно пустой: ни одного запоздалого дачника, ни единой фуры. Вырубив аварийку, я завел движок и дал газу. Вдогонку полетели какие-то нецензурные слова, впрочем, через секунду потонувшие в реве мотора. Теперь обратной дороги не было. А впереди Беларусь.

Мелькнула вывеска «Толосцы» — последний населенный пункт на российской земле. «Поверните налево». Черт, вовремя! До границы, где меня могли бы перехватить, я уже не доберусь, извините ребята, съезжаем на грунтовку. Впрочем, грунта тут почти не видно, одна вода, на невидимых выбоинах машину трясет, как названный в честь соседней республики трактор. А слева и справа уже сплошной лес, куда ни глянь, один лес. И ямы. Не такие эпичные, как в детстве, но тоже внушающие уважение. Самое поганое, что из-за воды их не видно, и был риск влететь, проезжая по обычной с виду луже. Но мне повезло. Пару раз буксовал, но удавалось выбраться. Справа показались какие-то полуразвалившиеся домишки. Еще рано, не сюда. Небольшая прогалина, и снова лес, лес, лес… Бревно!