За окном тем временем начал накрапывать мелкий дождик. Нет, не хочу в дурку. Нужно еще раз сходить на то место и пошарить по кустам, может, найдутся какие-нибудь следы. Пока существует вероятность, что там действительно кто-то был, следует отталкиваться от нее, пытаться мыслить здраво, а не принимать теорию поехавшего шифера за единственно верную.

Облачившись в непромокаемое, я вышел из дома и… тут же спрятался за угол. Если я и вправду один, можно чудачить сколько угодно, все равно никто не увидит. А если не один? Тогда и расклад другой. Так или иначе, стоит соблюдать осторожность. Пока понаблюдаем.

Наблюдательный пункт я наспех организовал в соседнем доме, давно уже заброшенном хозяевами. Собственно, от дома остались только стены да межкомнатная перегородка: крыша обвалилась еще во времена моего детства. Устроившись у крайнего окна, я не мог не порадоваться удачно выбранной позиции: вся дорога вплоть до самого леса — а это метров двести — прекрасно просматривается.

Дождик постепенно усиливался, но мне было все равно: выручал полиэтиленовый плащ. Прошло пять минут, десять — ничего не происходило. И вдруг я чуть не вскрикнул от изумления: из леса вышел человек! Точнее, не то, чтобы вышел, а просто оказался в поле моего зрения. Хотя он старался быть незаметным: осторожно крался, переходя от дерева к дереву, и не выходил на открытые места — я прекрасно видел все его перемещения. Неужели по мою душу?

Вообще я был благодарен нежданному пришельцу, ибо он буквально спас мой разум: я уже готов был поверить, что рехнулся. Но кто он такой? Орлиным зрением я не обладал (спасибо офисной работе за компьютером) и в пелене крепчающего дождя с двух сотен метров мог различить лишь темный силуэт. Возможно, он рискнет подойти ближе, и тогда… А, собственно, что тогда?

Тем временем неизвестный, видимо, убедившись, что меня в поле зрения не наблюдается, действительно сократил дистанцию. Похоже, он решил, что в такую непогоду хозяева носа не покажут за порог дома. Напрасно, напрасно. Я извлек травмат из кобуры, взвел курок и, стараясь не шуметь, покинул свое убежище.

— Руки вверх!

Как, должно быть, удивился бедолага, услышав эту фразу за своей спиной. Пока он осторожно миновал первый дом, я обошел его сбоку и оказался у чужака в тылу. Вот они, зуевские навыки скрадывания! Ну и дождик лишние шумы скрыл.

Но ответ меня огорошил.

— Да пошел ты, придурок.

Голос был женский.

— Эмм… — неготовый к такому повороту событий, я растерялся. — Ты женщина?

— Нет, я трактор, — она повернулась и встала напротив меня, уперев руки в бока.

Не трактор, факт. Но и не женщина. Девушка. Одета, как заправская дачница: ветровка, свитер, спортивные штаны, кроссовки. На голове дурацкая шапка-петух, меня такую в младших классах заставляли носить. Лицо ее, совсем молодое, показалось мне смутно знакомым.

— Ну и? — с вызовом спросила она, увидев мое замешательство.

— Что «ну и»? — еще больше опешил я, опуская пистолет.

— Что значит, что? Как будто ты не знаешь?

— Я?

— Ты еврей что ли? — разозлилась девушка.

— Почему еврей? — совсем растерялся я. Происходящее уж слишком смахивало на какую-то альтернативную реальность. Ведь всего полчаса назад я мирно собирал дрова в пустом лесу.

— В общем, что тебе от меня надо? — она подошла ближе, и я увидел перед собой даже не девушку — подростка. На вид ей было лет шестнадцать-семнадцать, не больше. Но взгляд, как у тридцатилетней: подобная «взрослость», присуща выходцам из не самых благополучных семей. Или здесь у всех такой?

Ее едва ли можно было назвать красивой: невысокая, плотная, со слегка вытянутым бледноватым лицом. Немного курносая, на носу — редкие веснушки. Тонкие губы сейчас были плотно сжаты, словно говорила она нехотя. Еще и хмурится. На фоне невзрачной внешности особым контрастом выделялись глаза: светло-голубые, теплые. На глазах я задержался особенно долго, собственно, больше задерживаться было не на чем — так себе девочка.

— Ты глухой?

— Нет, не глухой, — ответил я. — Я здесь живу.

— Я знаю, что живешь. Кто ты? Тебя правда Филипп зовут? Я думала, так уже никого не называют.

— Да… а откуда ты знаешь?

Она вдруг улыбнулась, и вся ее «взрослость» улетучилась в тот же миг: передо мной была обычная девушка, а когда улыбается — еще и довольно милая. Впрочем, она быстро спохватилась и снова нахмурилась.

— Знаю, откуда надо. Не твое дело.

— Ясно, — изобразил я понимание. — А как тебя зовут хотя бы?

Ответить она не успела: раздался звонкий лай, и «на сцену» буквально влетел мой верный Агат, услышавший посторонние голоса и поспешивший на выручку хозяину. Девчонка, испуганно вскрикнув, отскочила в сторону, а я ловким движением перехватил пса за шкирку. Тот повис, недоуменно взирая на людей и бестолково дрыгая лапами.

— Какой классный! — тут же растаяла она и через секунду уже чесала щенку пузо к вящему неудовольствию последнего. Я молча наблюдал с минуту, после чего принял решение.