— Проклятье, – произнес он, собрав все свое самообладание и отвернувшись. Но Виктор что-то пробормотал, поудобней устроившись на плече друга и неосознанно коснулся его шеи губами. Граф почувствовал, как от этого случайного касания в груди все сжалось, так, что дыхание перехватило.

— А к лешему все эти правила, – произнес он, осторожно убрал голову Виктора со своего плеча и положил его на солому. Король что-то невнятно произнес, даже во сне оттолкнув его руки. Кристиан вновь откинул непослушные длинные пряди, чтобы увидеть бледное лицо Виктора. Потом склонился над ним и осторожно коснулся его губ своими губами. Губы Виктора были мягкими и теплыми, они раскрылись, ответив на поцелуй. Кристиан закрыл глаза и жадно впился в них, пользуясь тем, что король действует неосознанно, не представляя, кого на самом деле целует. Графу было все равно, что этот поцелуй украден, получен обманом, он хотел его и взял. Когда Кристиан оторвался от его губ, Виктор вдохнул, не открывая глаз, и произнес его имя. Граф замер на миг, пораженный этим, и не понимал, что это могло означать, но удивлен был приятно. Виктор редко называл его по имени, обычно обращаясь, используя титул.

— Ненавидит он меня, – усмехнулся Кристиан, отстранившись и больше не прикасаясь к Виктору. Он просто сидел и наблюдал за сном своего короля, которого когда-то сам ненавидел от всей души, а теперь не понимал, что чувствует к нему. Знал только, что уехать в Итилиан уже не сможет.

В лагере все давно разошлись по своим палаткам на ночлег. Бьянка, укутав Николь теплым покрывалом, вышла к жениху. Он ждал ее возле королевского шатра, погруженный в задумчивость больше чем обычно. Княжна, не говоря ни слова, обвила его шею руками и поцеловала. Литиат обнял ее за талию, ответив на поцелуй. Бьянка не могла не отметить, что он все больше преуспевал, имея прекрасную учительницу, и ей все труднее было оторваться от его губ, чтобы перевести дыхание.

— Как ты держишь себя в руках? – удивилась она, когда он без особых усилий воли отпустил ее из объятий, в то время как она сама едва сдерживалась, чтобы не сорвать с него одежду и не покрыть все тело горячими поцелуями.

— Я не держу, – ответил он. Бьянка усмехнулась, собравшись уж было объяснить ему, что не нужно буквально это понимать.

— Я позволяю себе больше, чем мог представить, – продолжал он, и она с облегчением вздохнула.

— Больше? – спросила она, опустившись на траву возле шатра. Спать ей абсолютно не хотелось, тем более что тогда пришлось бы расстаться с литиатом, а она весь день ждала вечера, чтобы побыть с ним наедине. Для большего удобства, девушка прихватила пару подушек с королевского дивана.

— От чего я должен сдерживаться? – спросил маг, присев рядом и обхватив ее рукой за талию. Княжна оперлась на его грудь спиной, прижавшись своей щекой к его лицу. Его руки она взяла в свои и прикрыла глаза, ощутив, наконец, всю полноту блаженства. В его руках ей было тепло и уютно, она даже забыла о неприятной сцене в деревне.

— Ну да, я и забыла, – вздохнула княжна, глядя на спящий лагерь, освещенный светом луны и костров. – Ты ведь понятия не имеешь, что тебя ждет.

— Я имею понятие, – возразил литиат. – Я не ребенок.

— Еще какой ребенок, – Бьянка захихикала. – Жаль будет терять эту твою наивность. Она мне так нравится.

— Что будет тогда? – спросил Даан вздохнув.

— Будет что-то другое, от чего я потеряю голову, – усмехнулась княжна, повернув голову и поцеловав его в щеку. – Меня больше беспокоит то, что ты можешь потерять ко мне интерес. Ведь я просто человек, ничего особенного не умею, не красавица, как эльфийские девы.

— Слова графа задели тебя? – спросил маг, ласково погладив ее по волосам. – Я считал, что это лишь шутка, и вы оба понимаете это.

— Нет, конечно, я не воспринимаю его слова всерьез, – возмутилась княжна. – Он просто дурак.

— Но ты очень любишь его, – возразил Даан.

— С чего ты взял? – спросила девушка удивленно.

— Возможно, я не понимаю ваших шуток, но понимаю то, что вы не говорите вслух, – маг задумчиво чертил кончиками пальцев по гладкой коже на ее шее. Бьянка от этих небрежных касаний покрывалась мурашками.

— Вы очень привязаны друг к другу, – продолжал он. – Я поначалу принял это за любовь между мужчиной и женщиной, но теперь ясно вижу, что ошибался. Вы больше чем просто влюбленные, вы – семья.

— Мы вместе росли, – вздохнула девушка, вспомнив те далекие времена и отца, с которым так и не успела попрощаться. – Он жил у нас. Можно сказать, что я считала его братом.

— Но это же не все? – спросил Даан, чувствуя в ее голосе печаль. Он легко коснулся ее виска, и девушка с удивлением обнаружила, что накатывающая меланхолия отступила. Вспомнились дни веселого детства, когда отец был молод и жизнерадостен. Эти воспоминания согрели ей сердце и развеяли печаль.

— Как ты это сделал? – спросила она изумленно. – Как ты узнал, что я чувствую?

— Ты теперь часть меня, привыкай, – улыбаясь, ответил он. – Скоро ты тоже сможешь чувствовать мои переживания.

— Удивительно, – восхитилась Бьянка, легко поверив в это. Рядом с Дааном она забывала о печали и о гневе, словно он своим умиротворенным видом успокаивал ее. Но когда он был взволнован, девушка тоже невольно начинала нервничать.

— Расскажи еще о себе, – попросил литиат, убаюкивая ее своим приятным низким голосом.

— Я старшая дочь в семье, – ответила она, наблюдая за часовыми, проходившими мимо. – Мои родители были приближенными короля, и я часто бывала во дворце. Но когда к нам приезжал сын графа Яновского, мне больше нравилось дома. Кристиан был таким веселым, постоянно ввязывался в какие-нибудь неприятности. Я любила приключения и следовала за ним везде. Тогда мы и подружились.