— Это ты, Айвика?—крикнул Топейка.

Девчонка ойкнула, прикрыла грудь скрещенными руками, выскочила на берег, замелькала в кустах ее белая рубашка.

— Как ты сюда попала?— спросил Топейка, подходя, когда Айвика оделась.

— С Шемкувой пришла,— смущенно ответила та и спрятала лицо в платок.

— Эта старая карга здесь?

— Она в илем пошла,— ответила Айвика и взглянула на Топейку ласково-ласково.

Пьет конь воду, от морды идут по реке круги, а Топейка не может взгляда от девушки оторвать. «Старый вонючий хорек,— думает он про себя,— сколько раз рядом проходил, не замечал, ка­кие добрые и приветливые глаза у нее».

— Ты знаешь, у Янгина свадьба завтра.

— Знаю,— ответила Айвика.— Какая Овати счастливая.— Девушка сразу погрустнела.

— Я все думал, кого на пиру мне рядом посадить?— Топейка перекинул повод на спину коня.— Может, ты со мной сядешь?

Айвика метнула взгляд на Топейку и радостно улыбнулась.

— Прямо ко мне пойдешь, женой моей будешь?

— Буду,— шепнула Айвика и осторожно взяла коня под уздцы. Топейка вскочил на спину лошади и радостно ударил пятками в тугие лошадиные бока...

Всю ночь Айвика не могла уснуть. Ей не верилось, что завтра придет счастье, в которое она никогда не верила. Могла ли она, горькая сиротка, не имеющая ничего, кроме доброго и большого сердца да крепких умелых рук, думать о замужестве? Смела ли она даже в мечтах представить своим мужем веселого патыра Топейку, который самому Аказу друг?

Не идет сон к Айвйке. Мучилась-мучилась, тихо вышла на реку, на то место, где говорила с Топейкой. На берегу тихо-тихо. Утро вот-вот придет, а пока все кругом спнг.

Айвика села у воды, стала ждать рассвета.

Раньше всех поднялось над лесом солнце. Оно разбудило хлопотливые ветры, и те прохладными струйками зашумели в вер­шинах берез. Деревья проснулись, разбудили лес и реку. Река зашевелилась и давай сбрасывать с себя туманное одеяло. Пер­вые лучи солнца озолотили листья берез, вырвались на поляну

Наступило утро веселого и шумного дня.

Первым в илеме появился Янгин. Он привез невесту Овати и всю ее родню. Айвика хорошо знала Овати и подошла сказать слова поздравления. Не утерпела и похвалилась:

— Я тоже скоро женой буду. Топейка позвал меня.

— Когда же ваша свадьба?—спросила Овати.

— Не знаю еще.

— Ты, Янгин, скажи Топейке, пусть с нами вместе женится.— Овати наклонилась к жениху, зашептала:— Я подружке моей больно счастья хочу...

Леса вокруг праздничной поляны гудят. Под каждым деревом примостились гости, под каждым кустиком спят утомленные пут­ники. В дубняке ржут кони — там стоит царский шатер и рас­положились ратники царского полка.

Полк Аказа на другой стороне реки.

Никогда эти леса не видели такого великого скопления людей

Гости расселись и в березняке, и в дубняке, и по берегу реки.

Аказ дал строгий наказ: до приезда паря ни крошки не есть, ни капли не пить. Люди понимают: так лучше. Поэтому ходят по по­ляне трезвые, сидят около еды голодные.

Три стола, локтей по триста длины, растянуты вдоль поляны. Один поставлен на невысоком помосте для царя, воевод и князей другой, пониже, для жениха с невестой, их родни и старейшин Третий, совсем низкий, для прочих гостей. Кто за столы не умес­тится—на траве места много.

Для Ивана Выродкова и Андрюшки Булаева место припасено за первым столом среди больших воевод. Они хоть и безродные людишки, но царь поднимает их высоко: первый всеми осадными делами управлять будет, второй — всем нарядом пушечным.

Однако друзья-товарищи на те места садиться и не думают. Сразу нашли среди черемисов приятелей, легли на животы прямо под березами. Беседу ведут и потихоньку, несмотря на запрет, потягивают из туесков пиво. Им с простыми-то людьми и при­вычнее и вольготнее, да и интересу больше: народ ведь больно любопытный, мало знаемый.

Около полудня на дороге, идущей из дубового леса, показался царь. Он обеими руками натягивал поводья; конь, изогнув лебе­дем шею, рвался вперед. Сбруя, усыпанная золотыми бляхами и драгоценными камнями, сверкала на солнце. Да и сам царь был одет в ослепительные, расшитые золотом одежды. Все это горело, сверкало и переливалось в солнечных лучах.

За царем ехал большой воевода Владимир Старицкий, по сто­ронам, нога в ногу,— Алексей Адашев да стольный боярин Сал­тыков.

За ними во всю ширину дороги в ряд — воеводы Курбский, Воротынский, Мстиславский, Пронский, Серебряный. В следую­щем ряду — Щенятьев, Шереметьев, Плещеев, Хилков и Шемя­кин. Чуть поодаль пешим строем шли воины царского полка.