После всего этого Лорин обняла меня и поцеловала в щеку.

– Только из чистого интереса спрашиваю, – сказала она. – Сколько бы ты все же заплатил мне за битье?

– Как я вижу, тебе на этот раз повезло больше, раз ты меня нашел, – сказал Джозеф Де Мео и просиял улыбкой, вполне неискренней, в этом я был совершенно уверен. Была суббота, и мы находились на участке Джорджа Вашингтона кладбища Холливуд-Хиллз недалеко от Гриффит-Парка. Де Мео стоял на площадке лестницы над тротуаром рядом со сложенной из плитняка стеной, за которой располагалась могила Бастера Китона [17] . На нем был черный костюм и шелковая рубашка бледно-лилового оттенка, вся застегнутая, до самого воротничка, до самого галстука. С обеих сторон Де Мео окружали двое бандюганов с мертвыми глазами, чьи скверно сидящие костюмы едва могли скрыть их мощную мускулатуру.

– Твои мальчики, кажется, не очень комфортабельно себя чувствуют, – заметил я. – Надеюсь, это не из-за меня они влезли в свои роскошные костюмы.

– Только не надо насмехаться, – сказал Де Мео. – Мы тут все друзья.

– Да неужто? – осведомился я у бандюганов.

Мы с ними с минуту рассматривали друг друга, стараясь определить, кто кого может завалить, если до этого дойдет дело, и как это проделать получше. Этих парней я лично не знал, но хорошо знал этот тип крутых парней. От них так и разило насилием, как перегаром от алкаша.

Джозеф Де Мео похихикал и спустился по ступенькам ко мне.

– Пошли со мной, – сказал он и прошел мимо, так и не пожав мне руку.

Я остался стоять на месте. Мне было неудобно идти рядом с ним – это означало повернуться спиной к его бандюгам. Де Мео опять захихикал и сказал:

– Ты о них не беспокойся. Они будут следовать на уважительном расстоянии от нас. Точно так же, как твой гигант, – добавил он.

Его замечание меня буквально потрясло. Куинн был моим единственным ресурсом, единственной поддержкой, и это означало, что мы с ним сейчас все равно что мертвецы. Если только мне не удастся убедить Де Мео, что у меня имеется и другое прикрытие. А пока что мне было необходимо демонстрировать полную уверенность в себе.

– Большой-то он большой, – сказал я, – только немногие в силах с ним справиться. Разве что если он заснет…

– У меня все равно преимущество, раз я сам выбрал место встречи, – сказал Де Мео.

– Кстати, о месте встречи, – сказал я. – Откуда это у тебя такая страсть встречаться на кладбищах? В прошлый раз это было в Инглвуд-парк, у могилы Джеймса Джеффриса [18] . А сейчас – в Холливуд-Хиллз, у могилы Бастера Китона.

– Я встречаюсь с людьми в местах, которые считаю самыми подходящими. Если бы ты был художник, я бы встретился с тобой в какой-нибудь галерее или в музее искусств.

– А где ты встречаешься с Гарретом Ангером? На съездах торговцев липовыми средствами от всех болезней?

Район Форест-Лаун в Холливуд-Хиллз – это оазис, со всех сторон окруженный шоссе с очень оживленным движением. Хотя студии компаний «Дисней», «Юниверсал» и «Уорнер Бразерс» располагаются всего в нескольких минутах ходьбы отсюда, это огромное пространство обладает собственной прелестью и красотой, которая обеспечивает ему изолированность от остального мира и полное спокойствие. Оно не слишком забито всякими там мавзолеями, так что отсюда открывается чудный пейзаж, вид на мягко поднимающиеся и опускающиеся холмы, на заросшие травой луга и на ярко-белые скульптурные группы.

Де Мео вдруг резко остановился и положил руку мне на плечо, и я от неожиданности чуть из кожи вон не выскочил. Я вывернулся из-под его руки, отпрыгнул и принял защитную стойку. Тут же обшарил глазами все пространство вокруг, желая убедиться, что бандюги находятся там, где и должны быть. Там они и находились, но успели достать стволы и теперь ожидали любого моего дерганья или сигнала от Де Мео. Я не имел понятия, где сейчас Куинн, но полагал, что он торчит там, где надо, чтобы обеспечить мою безопасность. Де Мео, кажется, не заметил моих прыжков, он сосредоточенно смотрел на что-то перед нами.

– Ты только погляди на это, – прошептал он.

Я попытался заставить себя расслабиться. Повернул голову и проследил за его взглядом, но ничего не разглядел, а он все еще пялился на что-то.

– Что там, птица какая-то? – спросил я. Это было единственное живое существо, которое я мог рассмотреть перед ним.

– Не просто какая-то птица, – прошептал он в ответ. – А танагра! Западно-американская танагра!

Когда я так заведусь, то готов убивать или быть убитым. Я хочу убить или быть убитым. Мне было трудно сосредоточиться и рассмотреть эту птицу. Я снова оглянулся назад. Выражение лиц бандюганов никогда не менялось, но их пушки, по крайней мере, были сейчас засунуты в кобуры. И мне на секунду стало даже жалко их – приспичило же им охранять такого босса, безмозглого, как пустой орех. Я справился с дыханием, успокоился и сказал:

– Эти танагры, они что, такая редкость или как?

– Не редкость, – ответил он, – но они очень пугливые. Их почти никогда нельзя встретить в таком городском районе. Видишь, какая у нее красная головка и черные крылья? Это самец, мужская особь.

Мне было наплевать на все это, и, надеюсь, выражение моего лица продемонстрировало такое мое отношение к этому предмету. Де Мео проводил взглядом взлетевшую птицу. Потом секунду смотрел на меня.

– Ты проделал длинный путь, чтобы со мной встретиться, – сказал он. – Давай, выкладывай, что у тебя за дело, и покончим с этим, чтобы ты мог насладиться нашим теплым климатом и дружеской атмосферой. – И подмигнул мне.