Я забыла о том, что дверь в «Воздушный паром» была сорвана с петель в борьбе с Уинстоном.

Грейсон тихо присвистнул, когда посмотрел на нее и заглянул внутрь трейлера, чтобы увидеть общий беспорядок, результат моего сопротивления. С помощью Мэда, он сумел закрепить дверь на петлях, которые починил. Я тихо сидела за столом и слушала, как бормотали двое мужчин.

Грей кинул на меня взволнованный взгляд, когда вернулся внутрь. Было очень жарко. Он снял рубашку и схватил полотенце из ванной, прежде чем сесть напротив меня и взять меня за руку.

— Ты голодна? — Спросил он.

Я покачала головой. — Я перехватила из торгового автомата.

— Ты хочешь поговорить, детка?

— Нет, — я посмотрел на него многозначительно. — Я хочу забыть. Сейчас.

Он понял. Грейсон взял меня на руки и отнес к кровати. Мои пальцы бродили по его мощным мышцам, наслаждаясь твердой силой, под моими перевязанными руками. Он сунул руку под майку и нежно прикоснулся ко мне. Внезапно я не смогла достаточно быстро раздеться. Я хотела скинуть пекло чертовского дня и потеряться в Грее.

— Я люблю тебя, — сказал он с волнением, пока опускал мои трусики.

— Быстрей, — ответила я, потянувшись за ремнем. — Быстрей.

Я юркнула под него, пытаясь убедить его вместе со мной поддаться этому безумию. Я направила его в себя, желая, чтобы он дал мне себя. Я сказала ему об этом, и он ответил улыбкой и глубоким толчком, который я поприветствовала. Мы двигались вместе в правильном темпе, Грей был и нежным и требовательным одновременно. Пока я позволила удовольствию пройти сквозь меня и поглотить меня полностью, это заставило меня восхититься совершенством этого важного природного акта. Я вошла во взрослую жизнь без какого-либо понятия о силе физических прикосновений. Они дарили наслаждение. Они были великолепны. А в дополнении с историей любви, это было всем.

— Я люблю тебя, Грейсон, — сказала я ему. — Я люблю тебя, я люблю тебя.

На следующее утро, я проснулась раньше Грея. Я аккуратно выползла из-под него, целуя его ненадолго нахмурившееся спящее лицо, когда он почувствовал, что я выскользнула из его объятий.

— Спи, малыш, — прошептала я ему на ухо, касаясь его лица с любовью, прежде чем присмотрела что надеть. Он большую часть ночи, то расхаживал, то беспокойно сидел за столом, рассеянно перебирая пальцами близлежащие предметы. Я знала, что иногда он оставался один и сердито смотрел в темноту.

Я волновалась. Вчера я вспомнила его короткий разговор с Мэддоксом в больнице. Когда я попыталась обсудить это с Грейсоном, он шикнул на меня и поцеловал в лоб.

Кофе был еще обжигающим и горячим, но все равно я потягивала его, наслаждаясь, как он бодрил, спускаясь по горлу. Я хотела, чтобы Уинстон умер. Нет большего удовлетворения, чем знать, что он никогда не сделает вдох. Грей предупреждал меня о силе гнева и ненависти. И прошлой ночью, когда я открыла глаза в поисках его, я видела, как он забывал свои слова.

Да, я хотела, чтобы Уинстон сдох. Или, если не сдох, то, по крайней мере, дошел до того состояния, в котором не смог бы иметь никакого контроля над другими людьми.

Нет, я бы никогда не пожертвовала Грейсоном для достижения этой цели. Не его свободой, конечно, и тем более не его жизнью. Если Грейсон и Отступники нападут на Долину Иерихон, то они столкнуться не с пригоршней сопротивленцев. Они столкнуться с небольшой армией.

Должен быть другой способ.

Я сжала ладони, поигрывая с бинтами на порезах. Свет снаружи был слабый, так как было рано.

Стук пустельги эхом проходил сквозь тонкие стены трейлера. (Прим. Kestrel — Пустельг — птица из семейства соколиных).

Чувствуя себя маленькой непоседой, я скользнула в туфли и решила прогуляться. Я не собиралась позволять вчерашним событиям навсегда принести разлад в мое душевное спокойствие. Я оставила записку Грейсону и почти машинально схватила винтовку у двери.

Когда я остановилась и прислушалась к звуку дыхания Грея, я заметила листок бумаги на столе у раковины. Я смотрела на него десятки раз за последние несколько недель, и до сих пор не знала, как использовать имеющуюся информацию. Это была страница ФОРУМА, которую распечатал Орион. Я аккуратно сложила его и положила в карман своих шорт.

Снаружи было хорошо. Утренний воздух был еще свеж, и я глубоко вдохнула. Я слышала шуршание мелких животных, тревожно копошащихся, пока я находилась слишком близко к их уютным норкам.

Шорох моих шагов по выжженной земле был поразительно громким, пока я шла мимо тихих трейлеров. Какое-то движение привлекло мое внимание, и я поняла, что гараж рядом с домом открыт. Внутри был Орион, без рубашки, и он хмурился, глядя на свой байк.

Орион увидел, что я приближаюсь, но не стал прекращать, не стал вежливо улыбаться или делать что-то, что было принято. Вообще-то, Орион был далек от обычного человека. Именно по этой причине я должна была поговорить с ним.