Льешо попытался подняться с кровати, раздираемый досадой от своей немощности и желанием увидеть учителя, пусть даже в его новом обличье. Однако целительница заставила его лечь обратно.

– Он снаружи. Повадки мастера Льека, впрочем, как и твоей подруги, оставляют желать лучшего. Ты должен доверить его лесу, чтобы он был в безопасности, по крайней мере, до завтрашнего утра.

– Вы не хотите сказать, что Каду тоже будет ночевать во дворе! – потребовал разъяснений Льешо.

– Конечно же, нет, мальчик мой! Я уверена, что она станет похожа на себя, когда хорошенько помоется, и затем может зайти, поговорить с тобой и спать у камина или на чердаке, если захочет.

Только в этот момент Льешо заметил, что в доме нет ни Льинг, ни Хмиши.

– Они болтают с твоим меховым коричневым другом, – угадала его мысли Мара.

К счастью, Льешо не пришлось долго волноваться: распахнулась дверь и ввалилась Каду, более узнаваемая – с чистым лицом и новой одеждой вместо порванных лохмотьев. За ней последовали Льинг и Хмиши с Маленьким Братцем, неугомонно подпрыгивающим у них на руках. Они говорили все сразу, не вдаваясь в подробности, которые пережили, пока Льешо лежал без сознания. Его вдруг кольнуло от зависти, что они так обособились, в то время как он спал. К тому же они разговаривали с Льеком, а он валялся в кровати, как мокрая лапша. Внезапный шум-гам отвлек Мару, и Льек хотел этим воспользоваться, чтобы проскользнуть внутрь, но она все же следила за дверью.

Целительница подскочила на ноги, уперлась кулаками в бока, широко расставив локти:

– Не в моем доме, мастер Медведь, – уставилась она на него, постукивая ногой по полу.

Медвежонок издал жалобный стон и закрыл глаза лапой.

– Такое со мной не пройдет, старый негодник. Мы договорились об этом по дороге.

– Ну пожалуйста, – слабым голосом попросил Льешо.

Ему нужно убедиться, что его духовный наставник в целостности и сохранности, как бы он ни переменился.

Целительница метнула на юношу испепеляющий взгляд, но тот не дрогнул. Льешо должен был повидаться с Льеком. Если нельзя сделать это в домике, он вылезет из кровати и пойдет спать в лес, чтобы ни стало с его раной.

– Вот упрямец, – отметила она. – Мне уже почти жалко его.

Мара несколько секунд оценивала решимость юноши по выражению его лица, затем махнула на них рукой и отошла от кровати.

– Только быстренько поздоровайтесь, – настоятельно потребовала она. – Затем пусть выйдет наружу. От него будет больше пользы в качестве стражника, если ему не лень прогуляться в округе. К тому же я не собираюсь вычищать дом от следов медведя, мне и от вас четверых грязи хватает.

Друзья отошли от двери, смущенные из-за того, что хозяйка сразу раскусила их пособничество пытавшемуся пробраться внутрь медведю.

– Каду, принеси, пожалуйста, цыпленка из ледника.

Девушка опустила взгляд и неуклюже попятилась из дома.

– Льинг, в погребе найдешь корзину с морковью и картошкой, – продолжила давать поручения целительница, – будь добра наполнить этот мешок равным количеством того и другого.

Когда Льинг удалилась, Мара взяла ведро:

– Хмиши, принеси воды из колодца.

Льек дождался, пока все разойдутся выполнять данные им поручения, затем перевалился через порог.

– Л-л-лье-ш-шо-о, – провыл он, и юноша протянул ему руку.

– Льек!

Медвежонок приблизился к нему и обнюхал. Морда Льека была холодной и влажной. Юноша привстал как можно выше, чтобы обнять мишку за шею.

– Льек, – вздохнул он и опустил лоб на мохнатую голову.

Через минуту, которая, казалось, длилась вечность, он поднял лицо и позволил медвежонку слизать соль со своих щек.

– Я, знаете ли, не бессердечная, – сказала Мара, ставя на стол две лампы. Она подрезала фитили и зажгла их: одну подвесила на крючок рядом с кроватью, другую – над столом. – Дом – не место для медведя. Ему действительно будет удобней снаружи.

Целительница бросила на него укоризненный взгляд и занялась полкой у камина, с которой она выбрала несколько высушенных трав, хранящихся в кувшинах, и пару корений, завернутых в пакетики.

– Я должен убедиться, что он настоящий, а не сон, – попытался объяснить Льешо, дивясь чуду, приведшему учителя к нему на помощь в лесу.

Даже крепко обхватив медвежонка, юноша не мог отбросить все свои сомнения о подлинности происходящего. Что, если он все еще не пробудился от лихорадки и валяется сейчас почти бездыханный на обочине дороги?

– Понимаю, мой мальчик, – вздохнула Мара. – Именно поэтому старый негодник сидит сейчас у твоей кровати, а не под дверью, где ему место.

Каду вернулась с птицей, уже очищенной от перьев и сваренной, дожидающейся лишь сервировки. Льинг принесла морковь и картошку.

– Однако медведи любят уединение; чтобы сохранить его рядом с собой, не нужно приближать его слишком близко, – рассказывала Мара, энергично нарезая овощи большим ножом.

Хмиши вошел в дом и поставил на пол наполненное ведро, поймав последнюю фразу.