Шрифт:
– Извини. А почему? У нас страна советов, будь она неладна.
Осторожный Вася шепчет в ухо:
– Евгений Львович, народу полно.
– Не зуди. Прямо в ухо. Ну и что? А я что? Советы мои неладны?
Вася и Илья засмеялись: типичный Мишкин.
Селезенка полетела в таз. Анестезиологи спокойно что-то там шуруют в головах. Спокойно – значит, стабилен.
– Ну как? Стабилен?
– Да вы ж видите сами.
– Вижу. Гордые все стали – и спросить нельзя.
Больной стабилен, а потому и разговорчики усилились. И подначка стала прыгать с языка на язык.
– А за брюшиной что?
– Что, что! Гематома.
– Много?
– Что много? Большая. Крови там прилично. Не вскрывать?
– Посмотри: не растет?
– Вообще-то, пожалуй, больше стала во время операции.
– Хм… Черт его знает…
Внезапно оба – и Илья и Игорь – дернулись и отпрянули. Непроизвольно, конечно.
– Ой! Ё. твою…
– Спокойно! Что?
– Из-за брюшины поддает прилично… Ой – это из полой вены! Наверное, по задней поверхности.
Повернулся и побежал мыться. По дороге:
– Вася, давай тоже. Со мной. Пальцем, пальцем заткни пока! Кровь лейте, какая есть. Не жди, пока в животе наберем.
Помылись они не больно качественно. Очень уж быстро. А что делать?!
Вот уже справа на первой руке Мишкин, рядом Илья, напротив Игорь с Васей.
– Держи палец. Сейчас разберусь, сориентируюсь… Держи, держи…
– Палец отвалится.
– Тебя в хирургию никто не звал… Так… Понятно. Нин, есть у тебя атравматика пять нулей?
– Здесь нет. Только наша.
– Это не атравматика. Такими нитками вену не зашьешь.
– Держи, держи! Сбегайте ко мне в кабинет. В верхнем правом ящике лежат пакетики. Там написано. Ребята из института принесли. Наворовали. А мы подождем. Он же держит – не кровит. Вася, собирай пока кровь – перельем.
Побежали в кабинет, Мишкин терпеливо ждал, отвлекая себя болтовней:
– Какой к е. ни матери прогресс хирургии, если в простой больнице, коль друзья не наворуют, то больные с девятнадцатого этажа будут помирать…
– Ну, ладно ворчать. Сейчас же у тебя есть.
Женя приподнялся на локте: где он? Ах, ну да – он у себя в комнате, вот стол, книжные полки… Мишкин и посмотрел на книги: опять он пришел?
– Ты что?
– Ничего. Разворчался. Не могу сказать «побойся Бога» – парень-то тогда выжил.
– При чем тут Бог?
– Вот именно. Вы ж Бога не боитесь, вы черта боитесь… – Гость захохотал…
Мишкин сел на постели и окончательно проснулся. Болело сильно. Хотя перед сном все же укол сделали. Галю будить не хотелось. Благо руки длинные, а она приготовила на тумбочке и лекарства, и воду. Женя принял таблетки, и боль понемногу стала стихать. Но заснуть не удавалось. Посмотрел на часы: пора вставать. Скоро уж Илья приедет. Надо принять душ. Он старался встать тихонечко. Но Галя была начеку…
– Ты чего, Леш, в неурочное время? Я только-только приехал.
– Мимо проезжал. Наобум зашел: вдруг вы дома. Повезло. А Галя?
– Галя?! На работе. Слава Те Господи, перестала сидеть надзирателем.
– Не гневи Бога. Она ж…
– Да знаю, знаю. По гроб жизни благодарен, по самую смерть.
– Ну и Бог в помощь.
– Что заладил: «Бог, Бог»?! Зациклились совсем! Никто покоя не дает.
– Нет, Женя, я серьезно. Без Бога ж никуда. Может, надумаешь? Тебе бы сейчас воцерковиться…
– О, этот ваш язык! Да не верю я, Леша. Хочу, да не могу. Ни во что не верю.
– Ну, врешь же, Мишкин! Побойся Бога.
– Ха! Да ведь вы все черта боитесь, а не Бога.
– Конечно. Бога не боимся, а любим. Как это ты ни во что не веришь? В бесконечность Вселенной веришь?
– Тоже не понять мне. Знаешь, Леш, когда я пытаюсь себе реально представить Бога… где Он… что вокруг…. Ведь Бог должен быть где-то. Ну поначалу…
– Бог вездесущ.
– Ну, это слова. Везде – это тоже где-то, в чем-то… Не представляю.
– Бог непостижим и неисповедим.
– Да ну тебя. И Вселенная непостижима. Как это понять: большой взрыв из одной точки? Но ведь точка тоже где-то, в чем-то… Пытаюсь представить себе… Да и то и другое… Непостижимо. Пытаюсь – и мне действительно, физически становится плохо.
– Вот видишь. Это и есть начало веры.
– Чего ты несешь?! Не в этом же…
– В непостижимости. Жень, ну можно я приду к тебе с батюшкой. Поговори с ним. Интеллигентный человек. Отбрось советские представления о попах.