Худощавый мужчина, его провожатый, вынырнул из-за колонны и знаком показал Тано в сторону выхода.

Ровно через три дня последовал ответ — его принес Нитто.

— Они согласны, — сообщил брат Главы Семьи. — Купол принял твое предложение. Скажи Эспинозе, что остров в его распоряжении и он может отправлять поезд. В Неаполе мы все перегрузим на судно и выбросим эту гадость на остров.

Тано вновь одержал победу. Он гордо выпятил грудь, устремил взгляд куда-то вдаль и спросил:

— А что будет с твоим братом?

На лице Нитто, на котором и так лежала печать жестокости, мелькнула зловещая усмешка.

— Это, — ответил он, — дело Семьи.

Дела шли как по маслу также и на финансовом фронте. План Тано прибрать к рукам «Международное страхование» день за днем успешно осуществлялся.

— Мы уже являемся владельцами четырнадцати процентов акций, — торжествующе объявил он своим самым близким сотрудникам из банка Антинари. — Но должны достичь тридцати одного!

Следующий шаг к этой цели он намеревался сделать, приобретя две компании — «Бартон» и «Селис», которые, как явствовало из информации, полученной еще от Рази, переживали тяжелый момент, нуждаясь в наличных.

— Мы еще больше осложним их положение, — объяснил Тано, — при помощи операции, в результате которой стоимость их акций резко упадет. Мы должны заставить их пустить акции в продажу, а потом сразу же предложим за них свою цену. — Тано встал, и все последовали его примеру. — Господа, — проговорил он, прежде чем закрыть совещание, — день нашего триумфа назначен на завтра!

Но совсем рядом, втайне и незаметно, кое-кто неустанно рыл сицилийцу яму и жаждал его гибели. Ненависть к нему его жены не только не ослабевала, но росла с каждым днем; Эстер все больше укреплялась в своем намерении послать его на виселицу. Изо дня в день она изучала, как это лучше сделать, изо дня в день старалась найти еще одну, хоть самую маленькую улику, чтобы заявить о нем в полицию.

С той минуты, когда она увидела у Треви на дисплее компьютера фамилию Эспинозы, она не переставала над этим размышлять. Эстер не могла объяснить, но инстинктивно чувствовала, что этот человек — ключ ко всему. Она прекрасно запомнила слова отца: «Это очень важная шишка».

Теперь она вспомнила также, что отец упомянул о страсти Эспинозы к предметам старины. Коллекционер. Даже более того: у нее всплыл в памяти рассказ о том, что Эспинозе очень хотелось добавить к своей коллекции их куклу восемнадцатого века. Но отец Эстер всегда отказывался ее продать. Эта кукла и теперь пребывала в опустевшем доме Рази.

Эстер поехала за ней. У этой куклы было два разных лица: спереди — веселое, сзади — грустное. Она осторожно взяла куклу в руки и решила отправиться с этим столь редким подарком к Эспинозе.

Эспиноза пришел в восторг и чуть ли не благоговейно поставил куклу рядом с другими редкостями. Он казался действительно глубоко растроганным.

— Если бы вы только знали, сколько раз я умолял вашего отца уступить ее мне…

Эспиноза показал Эстер четыре другие куклы.

— Вот смотрите, они воплощают четыре чувства, правящих человеком: доброту, злобу, горе и радость. Не хватало двуличия. Теперь у меня полная коллекция. — Не скрывая своего удовлетворения, он, улыбаясь, добавил: — Скажите, сколько вы хотите за эту замечательную куклу?

— Ничего, — ответила Эстер, — я ее вам дарю. — Она посмотрела ему в глаза. В высшей степени серьезно. — Мне лишь хотелось бы, чтобы вы помогли мне понять, почему отец покончил с собой.

Лицо Эспинозы чуть омрачилось, кто знает, может, от тайного раскаяния.

— И вы хотите узнать это именно от меня?

— Да, потому что шофер отца сказал мне, что незадолго до самоубийства он возил его сюда, к вам.

— Ах, да-да, он приезжал предложить мне одно дело, — так, словно не придавал этому значения, подтвердил Эспиноза, — но я не смог принять его предложение, потому что уже дал обещание другому человеку.

— Понимаю, — усмехнулась Эстер. — А этого другого человека зовут Тано, не так ли?

В глазах Эспинозы мелькнуло беспокойство.

— Да, но ни я, ни ваш муж никак не виноваты в смерти вашего отца. Он покончил с собой потому, что чувствовал себя одиноким, был в депрессии.

Эстер опустила голову. Подошла к горке, полной предметов старины. Потом взгляд ее упал на разложенную на столе географическую карту Европы. Ее внимание привлекли красные кружочки, в которые были взяты названия некоторых городов. Кроме того, каждый кружочек был соединен с другим также красной линией. Таким образом на карте был прочерчен маршрут, пересекавший Германию, Швейцарию и шедший с севера на юг через всю Италию.

Заинтересовавшись, Эстер подошла к карте поближе и прочла названия городов, обведенные красными кружками: Гамбург, Малинво, Амстерльгартен, Ружмон, Фликерт, Банвиль, Кьяссо, Генуя, Неаполь.

Когда она прочла эти названия, ее от волнения бросило в жар. Эстер прекрасно помнила, что перечень именно этих городов появился на дисплее компьютера Треви, когда он расшифровал записи в книжечке Тано.

— Что это такое? — спросила она, изображая наивное любопытство.

— Ах, это? — улыбнулся Эспиноза. — Такая игра. Поезд должен прийти по назначению, преодолев одно за другим все препятствия на пути.