Когда-то:

"Непонятно… — первое, что я ассоциировал, оказавшись в темноте. Это моё тело? Не было даже тактильных ощущений, словно я стал незваным гостем, который заглянул на пять минут. Потом что-то ярко вспыхнуло, пытаясь меня ослепить. Нет, это просто солнце, оно светит прямо в глаза, но тело смотрело на него, и зажмуриваться не собиралось.

Время замедлилось, позволяя рассмотреть короткий ролик во всех деталях.

Я сижу лавочке перед нашим подъездом. Мне надо так сидеть. Дома закончился хлеб, и Леша ушёл к ближайшему киоску. А мне нельзя оставаться в квартире одному. Там слишком много страшных вещей, которые могут причинить боль. Поэтому меня привели сюда, строго сказали никуда не уходить. Леша скоро вернётся. Мы опять пойдём домой, где мне прочитают сказку.

Я отвлекаюсь на внешний раздражитель. Два человека. Настоящий я — гость воспоминаний — сразу узнаю здоровую довольную Аньку и высокого Андрея — он придерживает девушку за тонкую, подчеркнутую широким поясом талию, и громко смеётся. Она вторит ему своим тонким голосом. Тому мне, что сидит на лавочке, приятно слушать переливы её смеха. Тот я просто не понимает смысл фраз, которые парочка бросает в мою сторону.

Зато настоящий я понимаю.

— Что ты так смотришь, даунишка? Я тебе нравлюсь, да? — Анька медленно поворачивается на носочках, выпячивает только формирующуюся грудь, которую облегает короткий топик.

— Конечно, ты нравишься этому идиоту!

Смех.

Тот я не реагирует, но смеющаяся девушка ему действительно нравится. Она яркая как солнышко. Тот я любит солнышко…

— Эй, я с тобой разговариваю! И прекрати смотреть на мою девушку, дебил!

Сильный удар в плечо, и тот я, сжавшись в комочек на лавочке, начинает плакать. "Где же Леша? Он сильный и большой, он обязательно защитит! Почему эти двое бьют меня, ведь я не сделал ничего плохого?!" — мелькают перепуганными бабочками обрывки мыслей.

На грани сознания я успеваю услышать сердитый голос брата, и пустота тесно прижимается ко мне, унося сознание в настоящее…

Сейчас:

— Ну как, милый, ты не жалеешь о том, что помог ей? — Бездна ласково касается моих волос, проводит тонким пальчиком по шее и ключице, дотрагивается губ холодным поцелуем и исчезает, довольная тем, что показала мне правду.

Я не могу сожалеть. Теперь я лишен этого. Алеша, чтобы я снова не натворил глупостей, приблизился большими резкими шагами и положил мне на плечо ладонь.

— Что-то случилось? — вопрос был тихим.

— Просто я вспомнил, что невозможно понять человека, пока сам не окажешься на его месте.

Девушка поняла, что я имею в виду, и прижала узкие ладони к лицу. Прощения она не просила. Наверное, если бы мог чувствовать, меня захлестывала злоба и безнадежность. Почему, Ань? Мы же всегда были хорошими друзьями. Это все жизнь, да? Другая жизнь, другие обстоятельства, другая судьба. Ведь там, раньше, ты меня не предавала? Не сплетничала за моей спиной? Наверное, хорошо, что ты не помнишь, и не сможешь ответить на эти вопросы. Я не хочу услышать ещё одну правду.

— Знаешь, тогда ты мне действительно нравилась…

Легким движением руки посылаю в её сторону импульс, который сотрет ненужные воспоминания. Отворачиваюсь, скидывая ладонь брата с моего плеча. Я не должен здесь находиться.

— Забери меня, я понял, что даже за чудеса надо платить. Нет. За них — особенно.

Бездна промолчала, соткав за моей спиной большие тёмные крылья. Раньше я мечтал научиться летать, забыв про земные законы. Миг и, оторвавшись от серого асфальта, я взмыл вверх, едва не запутавшись в электрических проводах. Кажется, Леша что-то прокричал мне в след. Я не услышал.

Выше. Выше. Выше! Как можно дальше.

И не думать ни о чем.

Приходя в неё, мы плачем,

и горьки с ней расставанья

поневоле.

Путь наш муками оплачен,

долгий век — одно названье

долгой боли.

Хорхе Манрике

Внизу медленно разлагалась туша огромного города, отравляя все вокруг трупным ядом и вонью. А вместе с городом так же медленно разлагались ещё живые люди. Я видел их души, обросшие черными липкими мыслями и делами, почти незаметные за жиром пороков и лжи. И душа города, спустя столько веков все еще молодая и чистая, пыталась светить сквозь заплёванный асфальт и мусор.

Я смотрел на этих людей и не понимал. Почему? Почему у них есть души? Почему, несмотря на то, что они превращали самих себя в грязь, кто-то сверху всё равно оставлял им такую драгоценность?