– Ты права. Хотя ты понравилась ему. Старик чувствителен к знакам женского внимания, вот и воспользуйся этим.

– Очаровать? Это будет выглядеть глупо.

– Я имел в виду другое. Он очарован твоим умом и манерами, но внуши ему желание заботиться о тебе, тогда он будет одергивать сына и не даст ему обидеть тебя.

– В любом случае он будет преследовать интересы своей семьи. Что ему до меня? – с сомнением протянула я.

– Хорошо, что ты не заблуждаешься на его счет. Это даст тебе козырь. Не позволяй ласковому обращению затуманить разум и расслабиться, думая, что тебе ничто не угрожает.

– Ален, я не уверена, что смогу сыграть с ним. Одно дело – обдурить заказчиков или стражей, но тут другой уровень. Достигла ли я его, чтобы быть на равных с таким противником?

– Надо было думать об этом раньше, до того, как начала игру и втянула в нее всех нас. Теперь тебе остается только достичь нужного уровня в самые кратчайшие сроки. Права на ошибку у тебя нет. Со своей стороны я помогу тебе во всем, но сыграть за тебя я не в состоянии.

– Все яснее ясного.

Замолчала и принялась дергать многострадальную косу. Ох, Ален, даже тебе я не признаюсь, что боюсь до безумия. Что не потяну, что сорвусь. Но я справлюсь с собой. Ведь даже следилки, помимо озвученного варианта, мне нужны для еще одного дела. Не знаю, права я или нет, но вчера решила, что если привыкну к облику Сефера, перестану так остро на него реагировать. С запахом проблема решена. Когда я надеваю браслет, желания, вызываемые ароматом соли и полыни, уже не сбивают с ног, и я перестаю вести себя как полная дура. Но остальные чувства… Не могу же я отключить их все. Это все равно что остаться калекой. Постараюсь справиться со своими проблемами так же, как принято изгонять страх. В таких случаях обычно человека заставляют делать то, что вызывает у него ужас, пока он не не станет воспринимать это как нечто привычное… Надеюсь, у меня все получится.

– Лер, о чем ты снова задумалась?

– Не важно, – улыбнулась я. – Пойду спать, мой хороший. Завтра предстоит сложный день.

– Конечно. Спокойной ночи, Рыжик. Лиса сегодня останется у нас или снова сбежит?

– Не знаю, – пожала плечами я и поднялась с дивана. – Лиса полностью оправдывает свое имя. И хоть она не кошка, но все равно гуляет, когда и где хочет.

– Ей можно позавидовать.

– Мне кажется, боги наконец поняли, что незаслуженно обижали ее, и теперь пытаются реабилитироваться.

– Нам не дано предугадать, какие цели они преследуют, подвергая нас тем или иным испытаниям. Остается только уповать на их справедливость и продолжать верить, что в наших силах строить жизнь так, как мы того хотим. Кстати, Валар Сефер – яркий пример человека, которому это удалось.

Я подошла к брату, запустила пальцы в его волосы и взъерошила. Потом наклонилась и поцеловала его в щеку:

– Я верю, Ален. И только эта вера заставляет меня идти вперед, несмотря на преграды. Сладких тебе снов, не засиживайся допоздна.

Театр не особо отличался от прочих зданий похожего назначения. Трехэтажное строение из светлого камня с плоской крышей. Высокие белоснежные колонны поддерживали величественный портик, украшенный изысканными барельефами. Широкая удобная лестница приглашала внутрь, чтобы гости могли насладиться не только игрой актеров, но и роскошью обстановки. Мрамор преобладал в отделке и наравне с позолотой создавал неповторимый дух роскоши и изящества.

Театр включал в себя не только основную сцену, партер, три яруса лож, галерею и несколько помещений, где, например, гости собирались для игры в карты, к нему также был пристроен и маскарадный зал, который традиционно использовался для проведения праздника Интры. Прекрасная планировка позволяла чувствовать себя комфортно приблизительно тысяче человек, в чем мне предстояло скоро убедиться на маскараде.

Мы с Лисой приехали непосредственно к началу спектакля и постарались побыстрее подняться на второй этаж, чтобы занять ложу и избежать излишне назойливых взглядов. Но оказавшись внутри, я поняла, что мои надежды тщетны. Не успели мы занять мягкие кресла, обитые красным бархатом, и оглядеться, как я начала ловить взгляды присутствующих, как сидевших в партере, так и тех, кто постепенно занимал другие ложи.

Спустя минут десять, сказать, что я чувствовала себя неуютно, не сказать ничего. Слишком много народу вокруг, и все, пускай и не явно, но постоянно посматривали в сторону ложи, в которой расположились мы с Лисой. Нервы были напряжены до предела, хотя я знала, что за все то время, что прошло с момента, как мы вышли из экипажа, я ничем не выдала своего страха или волнения.

Да и выглядела безупречно: эдакое нарочитое сочетание невероятно дорогого платья и почти полного отсутствия драгоценностей. Очередной шедевр из галгарийского шелка, сшитый по последней моде и подогнанный за ночь, на самом деле был изумителен. Я еще вчера лишилась речи, когда только примерила его, а когда надела утром, то задохнулась от восторга. Нежно-зеленое, с глубоким декольте и высокой талией, для поставленных целей это платье подходило лучше всего. К тому же именно этот цвет всегда придавал мне больше уверенности, хотя на сей раз он немного и диссонировал с обилием красного в интерьере театра.

Платье чем-то напоминало то, что уже было у меня в гардеробе, только выглядело гораздо шикарнее, моднее и провокационнее. К нему полагались белоснежные шелковые перчатки по локоть. В целом мой наряд был немного похож на бальный. Однако тонкая кружевная накидка, что прикрывала плечи, лишала недоброжелателей возможности обвинить меня в том, что я вырядилась в слишком откровенное и не соответствующее мероприятию платье.

Из драгоценностей на мне была брошь с изумрудами и бриллиантами, скрепляющая накидку, и витая золотая цепочка на шее, удерживающая сканирующий артефакт. На этом настоял Ален, когда отдал мне его перед выходом вместе со следилкой. «Возможно, – сказал он, – ты уже сегодня сможешь попасть в особняк Сеферов, будь полностью готова на всякий случай». Перестраховщик…