Доказательством того, что он не выносит конфронтацию, является его подход к общению со своим кабинетом. Он избегает участия в совещаниях, потому что очень хорошо знает, что они, вероятно, разовьются в перепалку. После них он встречается с каждым членом кабинета, выслушивает их доводы, и создается впечатление, что он согласен с каждым из них. Затем он уходит и продолжает двигаться заданным курсом.

Британский дипломат высокого ранга, передавая мне последние новости по возвращении в Лондон, добавил: «Ход вещей в правление Путина не изменился настолько, насколько принято считать. Это все еще очень сложная и запутанная система, подобная Византийской империи, и мы не знаем, у кого в руках настоящая власть. У меня ощущение, что, если вы захотите увидеться с начальником любого департамента (включая нынешний кабинет Дмитрия Медведева) и откроете двери в его кабинет, там окажется Путин. Он очень занят уравновешиванием разных центров власти, и в этом отношении он чрезвычайно умен. Ему это всегда удается, но он знает, что никто, я повторяю, никто не уделяет столько внимания управлению страной, сколько уделяет он, и это ставит его на ступень выше любого человека у него на службе». Один из давних друзей Путина, Сергей Ролдугин, дает определение более простым языком: «Он всегда был очень эмоциональным человеком, но эмоции выражать совершенно не умел. Я часто говорил ему, насколько плохо он умеет заводить разговор, и, отчасти, поэтому у него и нет друзей, помимо коллег по работе».

Тем не менее, Ролдугин добавляет: «У Володи очень сильный характер. Допустим [когда мы были молодыми], я был лучшим футболистом, чем он. Но я ему проигрывал, потому что он цепкий был, как бульдог. Он меня просто уже доставал. Я три раза отберу мяч, и три раза он у меня обратно его вырвет. Страшно настырный характер, который проявлялся буквально во всем».

Также интересно Ролдугин рассказывает о жажде Путина к знаниям: «Мы с Вовкой после работы в филармонию иногда ходили. Он меня спрашивал, как правильно слушать симфоническую музыку. Я это пытался объяснить ему на примере „Пятой симфонии“ Шостаковича. Он может вам много чего о ней рассказать, потому что, когда он ее впервые услышал, она ему страшно понравилась, и я ему объяснил ее суть. А затем Катя и Маша стали музыкой заниматься – в этом тоже я виноват.

Я совершенно убежден, что наши лекторы, напыщенно рассуждающие о музыке, дико не правы. Пропаганда классической музыки ведется абсолютно бездарно. Я рассказывал Володе, что должен видеть и слышать обычный человек. Я ему объясняю: „Смотри, заиграла музыка. Вот мирная жизнь, строят коммунизм. Видишь, какой аккорд: та-ти, па-па. А сейчас издали появится причудливая тема, посмотри: вот она идет – вот медные духовые вступили. Эта тема сейчас будет расти. А вот та мирная, которая была в самом начале. Они сейчас будут сталкиваться, то тут, то здесь, то тут, то здесь“. Ему страшно нравилось». Страсть Путина к музыке (хотя он говорит, что его «в оперу затащила Людмила») – не единственная черта друга, так отчетливо запомнившаяся Ролдугину: «А однажды, на Пасху, Володя позвал меня на Крестный ход. Он стоял в кордоне, за порядком следил. И спросил меня, хочу ли я подойти к алтарю, посмотреть. Конечно, я согласился. Такое мальчишество в этом было – „никому нельзя, а нам можно“ [сказал он]. Посмотрели мы Крестный ход и отправились домой. Стоим на остановке, подошли к нам какие-то люди. Не бандиты, нет, может, какие-то студенты, но подвыпившие: „Закурить не найдется?“. Я промолчал, а Вовка отвечает: „Не найдется“. – „А ты чего так отвечаешь?“. Он: „А ничего“. Что произошло дальше, я просто не успел понять. По-моему, один из них его толкнул или ударил. И я увидел только, как перед глазами промелькнули чьи-то носки. И парень куда-то улетел. А Володька мне спокойно говорит: „Пойдем отсюда!“. И мы ушли. Мне так понравилось, как он обидчика кинул! Раз – и ноги в воздухе».

История Ролдугина иллюстрирует, как мастерство Путина в единоборствах компенсировало небольшой рост, когда дело, в буквальном смысле, доходило до драки. Когда другу Путина Сильвио Берлускони после митинга, прошедшего в Милане в 2009 году, статуэткой миланского готического собора сломали нос, два зуба и нанесли порезы, Путин позвонил ему, чтобы похвалить за то, что он повел себя во время нападения как мужчина. По словам Дмитрия Пескова, Путин сказал итальянскому лидеру, что тот «повел себя по-мужски в экстремальной ситуации».

Все же есть черта, которая беспокоит людей, регулярно с ним общающихся, – это его непоследовательность. Ее трудно заметить за его невозмутимым, спокойным и продуманным поведением на публике. «Один день Владимир может быть обаятельным, на следующий – отталкивающим. Его перепадам настроения нет объяснения, – заявил один российский бизнесмен, который много раз встречался с ним. – Редко удается узнать, что служит причиной таких кардинальных перемен за такой короткий промежуток времени».

С другой стороны, человек, проводящий много времени в обществе Путина, признается: «Если выполняешь его указания, ты в безопасности. Если нет, можешь получить от него нагоняй или даже увидеть, как он плачет».

Необычное признание о человеке, которого видели плачущем на публике только однажды: на похоронах Анатолия Собчака. Но, по словам Людмилы, он несколько часов рыдал в «Черную пятницу» (пятница 3 сентября 2004 года) после того, как ему рассказали о десятках детей-заложников, убитых или сгоревших при осаде школы в Беслане, в Северной Осетии.

За два дня до этого Путин приехал на отдых в президентскую резиденцию, Бочаров Ручей, в возвышающихся над городом Сочи горах (его вторая резиденция). День был жарким, и президент в полной мере наслаждался субтропическим климатом, как и обычно во время часто проводимых там отпусков. Ему уже удалось искупаться в Черном море под присмотром военного корабля, всегда несущего вахту, когда в городе пребывает самый главный его житель. А потом пришла эта ужасная новость. Вооруженная группа, в основном состоящая из чеченских и ингушских террористов, ворвалась в школу № 1 на улице Коминтерна в городе Беслан. Они захватили около тысячи заложников, согнав их в школьный спортзал, который сразу же заминировали. В школе в этот день было особенно много людей, поскольку это было начало учебного года, и многие дети пришли со своими родителями. Бойня началась ровно в 9:30. Во время первого штурма было убито семь человек.

Через двадцать минут после начала осады Путин вернулся в Москву. Ему во второй раз за последние восемь дней пришлось прервать отпуск: десятью днями ранее он вернулся в столицу после того, как террористы взорвали два пассажирских самолета. Тогда было 90 погибших. Было ясно, что террористы начали настоящую войну.

Вскоре после того, как самолет Путина приземлился, он показал, что он принимает ситуацию всерьез, проведя встречу с главой МВД Рашидом Нургалиевым, генеральным прокурором Владимиром Устиновым, директором ФСБ Николаем Патрушевым и генералом Владимиром Проничевым, руководителем пограничной службы ФСБ России. Позже Нургалиев рассказал, что Путин был очень зол: «Я никогда не видел его в таком гневе. Он был в ужасном гневе». Эти слова оспаривает сам Путин, рассказавший американскому корреспонденту Майку Уоллесу в программе «60 минут» в мае 2005 года: «Не помню ни одного раза за пять лет в должности Президента Российской Федерации, когда бы я вышел из себя. Думаю, что это [было бы] совершенно неприемлемо».