На обратном пути в Лондон Блэр дал по поводу этой встречи оптимистичный отчет присутствующим сотрудникам прессы, объявив, что, по меньшей мере, теперь он, Шери и супруги Путины – очень хорошие друзья. С деловой точки зрения он нашел Путина «очень умным человеком, точно знающим, чего он намерен достичь в России… С учетом того, какие испытания страна проходит сейчас, и какие экономические задачи перед ней стоят, неудивительно, что он верит в сильную Россию, где будет установлен порядок, и одновременно – Россию демократическую и либеральную». Он ни словом не намекнул на то, как трудно оказалось вовлечь Путина в обсуждение тех вопросов, которые он обещал обсудить с ним перед отъездом. Когда репортеры попытались узнать, насколько жестко он сам держался при обсуждении чеченского вопроса, он сказал, что нарушения прав человека имели место с обеих сторон. Неофициально Блэру пришлось признать, что это уже не Борис Ельцин, а новый сильный русский лидер, к следующим встречам с которым следует готовиться куда более тщательно, особенно если на повестку дня будет вынесена Чечня.

На своем пути к президентским выборам Путин неизбежно сталкивался с тенями из своего прошлого. Марина Салье, либеральный политик, требовавшая, чтобы мэр Собчак отозвал Путина, якобы за растрату фондов, начала кампанию против назначенного Ельциным преемника, привлекая внимание к своему санкт-петербургскому расследованию. В своих несколько театральных интервью, которые, по ее словам, превратили ее в «мировую медиазвезду», Салье утверждала, что «ее собираются убить», а затем скрылась в своем деревенском доме. Мало кто принял ее заявления всерьез, и ей даже пришлось опровергнуть один репортаж, где говорилось, что Путин прислал ей к Новому 2001 году поздравительную телеграмму, где говорилось: «Желаем вам доброго здоровья… и возможности его использовать!» Салье усугубляла свои страхи, напоминая интервьюерам, что еще один ведущий либеральный политик Санкт-Петербурга, Галина Старовойтова, была убита буквально в двух шагах от своей двери 20 ноября 1998 года.

Президентские выборы Путина 26 марта 2000 года более напоминали коронацию, нежели выборы. 53 процента голосов, полученных в первом туре, уверили его в том, что он легко въедет в ворота Кремля. Помимо того, что он сам в обязательном порядке проголосовал на соответствующем избирательном участке, Путин проявил к этому событию мало интереса и взял тайм-аут для катания на лыжах во время подсчета голосов до объявления результатов.

Лидер коммунистов Геннадий Зюганов оказался вторым с 29 процентами голосов, а эгоцентричный либерал Григорий Явлинский – третьим с 6 процентами. На момент инаугурации 7 мая в Большом Кремлевском дворце 47-летний Путин стал самым молодым Президентом со времен Сталина. Два его предшественника, Ельцин и Горбачев, стояли вместе с ведущими политиками, иностранными послами, судьями, религиозными лидерами и членами семьи Путина, глядя, как их новый лидер шагает по длинному красному ковру, ведущему в великолепное здание XIX столетия. Когда 30 пушек отдали президентский салют, а рота кремлевской гвардии промаршировала под аккомпанемент военного оркестра, мальчик из Баскова переулка был приведен к присяге в качестве второго избранного Президента России. Репортеры из журнала «Тайм» были беспощадны в своей оценке: «Он настолько бесцветен, настолько обыкновенен, что его невозможно различить в толпе, – писали они. – Любопытному взгляду не на чем задержаться при созерцании его худощавой фигуры и вежливого, невыразительного лица». И опять-таки его глаза привлекли их внимание: «Посмотрите на его глаза. Серые, как сталь. Холодные, как сибирский лед. Они вонзаются в тебя, но ты не можешь в них проникнуть. Иногда они – зеркало, отражающее то, что ты хочешь видеть. Иногда – маска, прикрывающая подлинные намерения. Эти глаза – самая сильная черта Путина, не считая его несгибаемой воли».

Позже Путин и Людмила посетили службу благословения, которую патриарх Алексий II провел в Кремлевской Благовещенской церкви, увенчанной куполом-луковицей. Шагая там, где проходили цари, Путин выглядел более расслабленным, чем стоя на том месте, где стоял когда-то Сталин.

«Я сделал все, что мог, – сказал Ельцин в своей прощальной речи перед уходом в отставку. – Новое поколение сделает больше и лучше».

Удобно устроившись в кресле Президента, чтобы провести в нем как минимум четыре года, Путин осознал, что теперь ему предстоит решить множество проблем. Некоторые из них были серьезными, другие просто досаждающими. К последней категории относились родственники его жены, стремившиеся воспользоваться благоприятным случаем, в особенности ее двоюродный брат, пытавшийся в открытую использовать родственные связи для личной выгоды. От него пришлось «отделаться», что расстроило Людмилу и создало напряжение в семье в наиболее неподходящий для Путина момент.

«Именно тогда он обнаружил, что у него два вида друзей, – рассказывает один из „людей ВВП“. – Те, кто хотел использовать его, – с ними он быстро распрощался, – и те из нас, кто действительно хотел помочь». Именно тогда образовалась группа неофициальных сторонников Путина, исключительно мужской круг доверенных, члены которого, по убеждению Путина, были способны и защитить его от опасности, и помочь советом в предстоящих делах.

«На нашей первой встрече мы поздравили его и спросили, каково это – быть Президентом, – продолжает „человек ВВП“. – Он ответил: „Лучше, чем продавать бананы“. Приоритетом для него был чеченский вопрос – боль, коррупция, убийства, продажные премьер-министры и министры. Ну и, конечно, [Ахмед] Закаев, глава чеченских боевиков и один из подручных Бориса Березовского. Закаев является (или являлся) банкиром террористов, человеком, сумевшим завоевать расположение британской актрисы Ванессы Редгрейв, несмотря на свою причастность к убийствам сотен человек в 1995–1996 годах». В нестерпимо знойный июльский день 2000 года избранный Президент вызвал всех олигархов в количестве 30 человек, как более, так и менее влиятельных, на встречу в Кремле. Точнее, всех, кроме одного. Все они были немного озадачены целью встречи, им впервые пришлось оставить свои оснащенные кондиционерами лимузины у Спасских ворот и идти пешком в самый роскошный из золотых залов Кремля, чтобы встретиться с Президентом. На всех были надеты темные очки, что создавало впечатление собрания мафии, возглавляемого Доном Корлеоне, однако это была встреча сверхбогатых персон, созванных бесспорным лидером Российской Федерации.

Они были пунктуальны; Путин, по своему обыкновению, нет. Он опоздал даже на прием к Королеве в Лондоне и отнюдь не боялся заставить ждать этих людей. На самом деле, это предоставило им возможность поразмыслить о возможных причинах вызова. Более получаса просидели они за круглым, отполированным до зеркального блеска столом, вписывавшимся в стиль интерьера зала заседаний, когда, наконец, вошел Президент.

Спокойно и невозмутимо, глядя сверху вниз на собравшихся за столом, он начал свою речь. «Вы сами выстроили государство, по большей части, с помощью политических и околополитических структур, находящихся под вашим контролем, – начал он. – Так что нечего на зеркало пенять». Самые богатые представители России смущенно посмотрели друг на друга. Он их обвинял? За что? Объяснение не заставило себя ждать: Путин заявил, что дни их вмешательства в политику сочтены. Они смогут сохранить свои богатства на трех условиях: они обязаны платить налоги, обязаны прекратить полюбовные сделки с коррумпированными министрами или чиновниками и обязаны не вмешиваться в политику. У олигархов не осталось никаких сомнений, что нарушение этих новых правил обеспечит им серьезные проблемы. Итак, это был диктат, игнорировать который было бы рискованно. Кроме того, они прекрасно осознавали, что общественное мнение оборачивается против них. У российского обывателя было довольно неплохое представление о том, сколь баснословно было богатство, ими приобретенное. Михаил Фридман позднее вспоминал: «Надо признать, мы были не популярны. Один из нас предложил воспользоваться услугами специалистов по связям с общественностью. Я сказал, что этого будет недостаточно. Простые люди, которые не могли себе позволить навестить свои семьи в пределах России, видели, как мы ездили в Сен-Тропе [в целях ухода от налогов], – называя это командировкой. Нам была необходима безукоризненная репутация».

Есть доля иронии в том, что именно Фридман, получив вызов на встречу на высшем уровне в Кремле, позвонил одному из олигархов, чтобы сообщить, что большой бизнес стал слишком важен для Президента, чтобы ссориться с теми, кто им управляет. Униженный на совещании Фридман ранее предлагал олигархам провести мощную PR-кампанию, но не для улучшения собственного имиджа, судя по всему, а для того, чтобы подмочить репутацию Президента. Путин не сомневался в том, что его утренние «гости» владели более чем достаточным состоянием на ведение войны против него. Некоторые из них использовали часть своего состояния для обретения практического контроля над российскими СМИ с их влиянием на сердца и умы граждан. Но у нового Президента на руках был козырь: он контролировал тюрьмы, и первым звонком уже стал арест одного из присутствующих, Владимира Гусинского, заключенного на краткий срок в тюрьму по обвинению в присвоении десятков миллионов долларов из бюджета «Газпрома», которые он не собирался возвращать. Обвинения были отклонены лишь после того, как магнат согласился отписать имущество своего влиятельного конгломерата «Медиа Мост» (который включал телеканал НТВ, газету «Сегодня» и журнал «Итоги») в пользу управляемого правительством энергетического конгломерата «Газпром» взамен единовременной выплаты 300 миллионов долларов. В результате ему оставалась лишь малая доля в популярной радиостанции «Эхо Москвы», которая в настоящее время все еще продолжает свое вещание. На не предвещающей ничего хорошего конференции Путина Гусинский все еще жаловался, что, поскольку соглашение было достигнуто во время его пребывания в тюрьме, оно было сделано по принуждению и потому не является юридически обязательным – олигархи не привыкли возвращать то, что взяли от государства.

Покидая здание Кремля в этот роковой дня них день, олигархи разделились на группы. Одни возмущались, другие планировали акции протеста, которые впоследствии привели одного из них к тюремному заключению на более долгий срок, чем Путин мог бы продержаться у власти, других ждала нелегкая судьба изгнания. Однако все без исключения задавались одним вопросом: где же Роман Абрамович?

Всего три месяца спустя после его 34-го дня рождения Абрамович, бывший когда-то сиротой без гроша за душой, не только вышел в ряды олигархов России, но и стал одним из самых успешных из них; все же, когда в тот летний день 2000 года Владимир Путин устроил собрание, отсутствие Абрамовича бросалось в глаза. Как и другие, Борис Березовский не посмел отказаться от приглашения Президента. Когда он оглядел всех сидящих за столом, он заметил, что все места были заняты – подтверждение того, что присутствие Абрамовича было для Президента излишним.