Через два часа коллега по радио «Свобода» перезвонила Геворкян: «Ты не поверишь, – сказала она. – Возле бюро остановился автомобиль. Из него вышли люди и сказали, что у них есть видеозапись с Андреем, и мы выкупили ее за 200 долларов». На пленке было видно, что Бабицкий был жив, и несколько дней спустя он был освобожден.

Вскоре после этого Геворкян переехала в Париж. Как и многие из тех, кто противоречил Путину, она теперь живет за границей в добровольной ссылке.

Было ли это давление Геворкян или негодование всего мира, но Путин был вынужден «позаботиться об этой проблеме», и Бабицкий был освобожден похитителями после нахождения в неволе целый месяц. Однако, по утверждению журналиста, сначала он содержался в печально известном лагере для задержанных российскими солдатами, которые жестоко били его за то, что он осмелился сделать достоянием общественности свои замечания относительно их поведения.

Путин сравнивал предвыборные кампании с «телевизионной рекламой „тампаксов“ и „сникерсов“». Его излюбленным методом была манипуляция СМИ. Газета Гусинского «Сегодня» попала под давление, поскольку она «раскачивала лодку согласия и спокойствия в обществе нашей страны», раскритиковав Путина за то, что он перед официальным началом президентской гонки 2000 года позировал для фотографии, гладя своего любимого пуделя. Кроме того, он писал письма в редакцию газеты «Известия» на различные темы и передал фрагменты поспешно написанной «автобиографии» «От первого лица» для публикации в газете «Коммерсантъ-Daily». Одним из его наиболее успешных шагов было участие в радиопередаче, где он в прямом эфире отвечал на задаваемые по телефону вопросы множества слушателей, имевших возможность обсуждать с ним целый ряд тщательно отобранных тем. От чего он отказывался, так это отвечать на вопросы российским СМИ; единственное интервью, на которое он согласился, было проведено сэром Дэвидом Фростом для британского телевидения. Некоторых из его команды это удивило, так как он был полностью проинформирован о том, как в серии телевизионных интервью Фрост довел до слез Ричарда Никсона. Он решительно полагал, что интервью должно состояться, несмотря на предостережения его советников о том, что англичанин будет атаковать его вопросами, если какой-то из ответов покажется ему уклончивым.

Эпизод не обошелся без инцидента. Так, в ходе интервью Фрост задал ему вопрос о возможности вступления России в НАТО. Явно поставленный вопросом в затруднительное положение, Путин ответил: «Почему бы и нет?» В конце концов, он уже верил в то, что Россия является частью Запада. Он надеялся, что его ответ выражал идею отдаленной возможности, но сторонникам жесткого политического курса сама мысль о том, что НАТО будет диктовать России, что делать в Чечне, представлялась возмутительной. Министр обороны поспешил заявить, что, несмотря на теоретическую возможность вступления в НАТО альянс прежде должен поменять свои методы и предоставить России право вето на любые принятые им решения, что фактически исключало перспективы создания такого союза. Наученный опытом общения с приставучим Фростом, сам Путин заявил несколько дней спустя, что у России нет никакой потребности в присоединении к НАТО, она в состоянии обеспечить собственную безопасность. В любом случае, он требовал, чтобы организация пересмотрела свою политику поддержки этнических албанцев в бывшей Югославии, а также того, что большинство русских расценивало как «нападение» на Косово. Перед выборами Путин осуществлял перестановку в своей основной команде и сместил многих чиновников, оставшихся после эпохи Ельцина; им на смену пришли его протеже – санкт-петербургские силовики. Особенно значимыми были назначения работника ФСБ Николая Патрушева заместителем премьер-министра, Германа Грефа заместителем министра государственного имущества РФ и юриста Дмитрия Медведева организатором предвыборной кампании. Для Путина было необходимо окружить себя людьми, которым он доверял. Лорд (Крис) Паттен, поддерживавший с ним деловые отношения в бытность специальным уполномоченным внешних сношений в Европе, в своей книге «Не совсем дипломат» пишет о том, что в 1999 году в период саммита с участием ЕС и России в Хельсинки Путин откровенно лгал ему и другим присутствующим. Во время обеда Путину, который замещал Президента Ельцина по причине болезни, задали вопрос относительно сообщений информационных агентств о произошедших в тот самый день взрывах на рынке в Грозном, в результате которых было много погибших. Путин ответил, что ничего об этом не слышал, но постарается узнать. Паттен продолжает: «Он вернулся и сказал, что это то, что эксперты по вопросам борьбы с терроризмом называют „голом в свои ворота“. Чеченские боевики держали рынок оружия, и часть их собственной взрывчатки взорвалась… Он посмотрел нам прямо в глаза и повторил рассказ. Это было странным… Обычно ложь маскируют лучше. Взрывы, конечно же, были организованы российскими силами, которые должны были скоро превратить Грозный в развалины, подобно Бейруту или Кабулу». Паттен заявил, что ему трудно поверить в то, что в центре города находился рынок оружия, но, осуждая Путина, он не пояснил, бывал ли он когда-либо сам в том городе и знал ли это из личного опыта. Российские журналисты также хотели знать, было ли у Паттена какое-либо мнение о том, что на смежном рынке продавали в рабство людей.

Двадцатого февраля 2000 года в возрасте 62 лет умер Анатолий Собчак. Он скончался в Калининграде, где помогал организовать кампанию предстоящих президентских выборов. Друг семьи Путина, доктор Юрий Шевченко, впоследствии назначенный министром здравоохранения Российской Федерации, объявил, что Собчак скончался в результате инфаркта, предположительно, четвертого по счету. Однако 19-летний репортер московского еженедельника Полина Иванушкина взяла интервью у патологоанатома, который осматривал тело Собчака, и передала его слова о том, что у Собчака никогда не было инфаркта, тем более такого, от которого он мог умереть. Патологоанатом пришел к заключению, что смерть наступила в результате остановки сердца, вызванной потреблением определенных препаратов – возможно, «Виагры» – и алкоголя. Лидер партии «Демократический Союз» Валерия Новодворская, персона весьма конфликтная, не согласилась с тривиальной версией патологоанатома и усложнила загадку, сделав официальное заявление о том, что инфаркт случился не только у Собчака, но и у двух его помощников одновременно, и высказала предположение о том, что все трое были отравлены. Сергей Степашин и Анатолий Чубайс продолжали мутить воду, обвинив по телевидению Юрия Скуратова в том, что он подорвал здоровье Собчака необоснованными заявлениями о коррупции. По сообщению информационных агентств, за несколько часов до смерти Собчак встретился с губернатором области Леонидом Горбенко. Горбенко был известен своей любовью к выпивке и, по его собственному признанию, взял с собой на встречу бутылку спиртного. Собчак выпил лишь пару рюмок, а остальное, как утверждает губернатор, выпил он сам.

Несколько месяцев спустя, откуда ни возьмись, появились люди, поддерживавшие близкие связи с вдовой Собчака, Людмилой Нарусовой, и заявили о ее подозрении относительно того, что мужа убили, «чтобы обрубить Путину свободный и открытый канал информации». Сам Путин дал знать, что не верит в это, а когда позднее об этом спросили Нарусову, которая была назначена сенатором при новом режиме, она заявила, что устала от сплетен и не имеет никакого желания обсуждать вопрос далее. Путин распорядился, чтобы тело Собчака было доставлено в Санкт-Петербург, и он был похоронен на Тихвинском кладбище в Александро-Невской Лавре. В последний момент похороны были перенесены на другое время, поскольку возникло предположение, что сам Путин мог оказаться целью киллера. Путин, который редко проявляет эмоции, плакал у края могилы. Он любил Собчака и ненавидел Владимира Яковлева за то, что тот вытеснил своего наставника, а позже за то, что он поддерживал партию «Отечество – Вся Россия» в ее попытке лишить Путина занимаемой должности. Яковлев не присутствовал на похоронах: вдова Собчака ясно дала понять, что ему будут не рады. Что касается самого Яковлева, тот знал, что его дни в качестве губернатора сочтены.

Даже сегодня Путин находит время, чтобы отвечать на телефонные звонки дочери Собчака Ксении, ведущей сенсационной российской телевизионной программы. Ксения, обладающая удивительной способностью к бесстыдной саморекламе, представляемая как русский ответ Пэрис Хилтон, придает большое значение тому факту, что она является крестницей тогдашнего Президента. Она пыталась войти в политику, создав молодежное движение «Все свободны», и сыграла главную роль в фильмах «The Телки» и «Воры и проститутки». Само собой разумеется, немногие принимали ее всерьез.

Людмила Нарусова тщательно подбирает слова, описывая преданного соратника своего мужа: «Мы всегда были уверены в компетентности Путина, – говорит она. – Его выбрали благодаря профессиональным качествам».

Менее чем через три месяца после вступления в должность исполняющего обязанности Президента – и, что еще важнее, ровно за две недели до выборов, которые должны были подтвердить его назначение на пост главы государства, – Путин сделал ловкий ход в международной дипломатии. Он поднял телефонную трубку в своем кремлевском офисе и позвонил Тони Блэру в Лондон: «Приезжайте в Россию, узнаем друг друга получше. Возьмите с собой жену, будет светская вечеринка».

Блэр насторожился. Как ответить? Путин нарочито приглашал Тони и Шери в Санкт-Петербург присоединиться к нему и Людмиле на гала-представлении оперы Сергея Прокофьева «Война и мир» в Мариинском театре, где художественным директором был его друг Валерий Гергиев. От такого предложения было трудно отказаться, несмотря на полную ясность того, что российский лидер, на самом деле, организовывал неофициальный саммит. Эта роль досталась Блэру, потому что Президент Клинтон занимал свой пост последний год, и скоро в Овальном кабинете должен был появиться новый лидер. В любом случае, Путин уже был с ним знаком. Будучи одним из кандидатов на предстоящих выборах, Путин не имел права формально приглашать Блэра посетить его в Москве. Сделай он это, и Блэру пришлось бы также встречаться и проводить время с другими кандидатами, включая – боже упаси – коммуниста Геннадия Зюганова. Также весьма подозрительно в Британском королевстве выглядело то, что кормило власти в стане давнего противника взял бывший сотрудник КГБ, который давно демонстрировал весьма агрессивную позицию в отношении проблемы прав человека, связанной с чеченским конфликтом. Однако, уверенный своими политтехнологами в том, что встреча с человеком, который наверняка еще до конца месяца станет следующим демократически избранным Президентом России, будет хорошим шагом, он позвонил Путину и сказал, что они с Шери с удовольствием присоединятся к нему в опере. Тем из своего кабинета, кто был против этой поездки, он сделал уступку: так и быть, вопрос о правах человека в Чечне будет им поднят.