— Это Николай…

— Слушаю.

— Вера, я хочу вас увидеть…

— Вам что-то мешает это сделать?

— Мне? Нет… Я… Я еду!

В лихорадке, сделав множество лишних движений, мечась по квартире, он нашел листок бумаги и ручку, дрожащим почерком записал адрес и вылетел из квартиры.

— Как маленький, ей-богу! — напутствовала его Татьяна, с улыбкой запирая дверь.

Поймать такси в Москве 1983 года в три часа ночи — тема отдельного рассказа. Тем не менее уже около 4-х Николай отрывисто позвонил в дверь. Вера открыла, Николай вошел. Она была одета по-прежнему, курила. Она была заметно взволнована. Она его ждала.

— Вера, я… — начал Николай и, замолчав, взял ее лицо в ладони и поцеловал. Она обвила его руками и начался полет… или свободное парение… Николай чувствовал себя пушинкой, которую мощный ураган поднял с земли, закинул ввысь, бросил оттуда на землю, протащил по земле, опять поднял, закружил в вышине, прижал к высокой стене, дал сползти, снова поднял и так без конца. Но пушинка была не одна. Она была не одинока. Ураган бушевал не только снаружи, гораздо более — внутри обоих, и для обоих это был один и тот же ураган, и оба это чувствовали.

Наконец это чудо случилось с ним! Оно было ярче и сильнее даже чуда перемещения во времени, оно было важнее всего, что было с ним раньше. Его счастье было так велико, что включило в себя все: и злость на неуловимые такси, и нервную дрожь ожидания конца дороги, и страстное желание ее тела, и нежное касание ее души. Ее лицо, ее голос, ее тепло стали его неутоляемым желанием, горячо осязая ее плоть, он ощущал чистоту и неприкосновенность идеала…

Почему?! С какой стати?! Какая, в сущности, разница? Так стало.

— Ты мог бы у нас остаться? — Вера лежала на боку, закинув колено на его живот.

— Мог бы. Еще не известно, смогу ли я вернуться назад.

— Якобы не понял… Уточняю — ты хотел бы остаться?

— С тобой — да, а тут — нет. Кто я тут? Ни документов, ни дела. Как Паниковский, начну воровать гусей. К тому же тут уже есть один Я — только гораздо моложе. Интересно, он бы тебе понравился?

— Мне уже нравишься ты, и этого вполне достаточно.

— А тебе со мной махнуть?

— С тобой? Стать мадам Паниковской? Не знаю… Надолго это у тебя?

— Я серьезно. Станешь мадам Регеда?

— Это предложение?

— Да.

— Уверен?

— Абсолютно.

— А если я скажу, что хочу оставить свою девичью фамилию?

— Пожалуйста.

— Мне нужно подумать. Скажи, в будущем лечат бесплодие?

— Не знаю. Я до сих пор не сталкивался с этой проблемой, скорее наоборот. Можно в Интернете посмотреть… Впрочем, у нас за деньги все лечат. Не вылечат в России, вылечат в Америке. Ты только думай быстрее, вторник скоро… Слушай, это же завтра! Хотя кто эту Бабу знает? Она сказала: может, через неделю, а может, через три…

— Интересно, ты постоянно сможешь так путешествовать, то туда, то обратно? — Вера сопроводила свои слова соответствующим движением ноги, закинутой на Николая. — Юноша, что с вами?! Никогда не думала, что перед пенсией мужчины так чутко реагируют на обычные вопросы… Мужчина, я вас боюсь!.. — она повторила движение коленом и откинулась на спину, увлекая Николая на себя.

— То туда, то обратно?! Да постоянно!!! — прорычал он, и полет продолжился…

Ближе к обеду их разбудил телефонный звонок — звонила Татьяна, справиться, все ли в порядке. Телефон стоял на столе, Вера разговаривала, опершись локтями на этот стол спиной к кровати. Волна волос, линия спины, талии, бедер… и вот снова зеленые глаза, брови вразлет, влажные губы, грудь в частом ритме глубокого дыхания… Безумие было сладким, провалы в сознании желанными…

Они пробовали пообедать за столом — пришлось отряхивать простыню от хлебных крошек. Они собрались сбегать в магазин за продуктами — не дошли и до коридора. Они взахлеб приносили и принимали дар друг друга друг другу друг друга друг… и не могли остановиться. Опустошенный и обессиливший Николай мгновенно воспламенялся полный сил при каждом ее намеренно нечаянном прикосновении или взгляде…

Любовь. Еще вчера это было просто одно из многих слов. Сочетание букв и звуков. Смысл был ему многократно объяснен другими словами. Хотел он сам пережить это? Хотел. Как советские люди хотели съездить в Париж, как работники его офиса хотели стать миллионерами, зная, что это неосуществимо. Хотели, потому что это считается правильным. Теперь он узнал сам, что такое — его любовь, он понял, что всю свою взрослую жизнь только ее и искал. Он был опытным человеком и знал, что так будет не всегда, что острота чувств пройдет, что через какое-то время он будет в состоянии увидеть — есть на свете и другие женщины, что Вера живая и Вера в его сердце — не совсем один и тот же человек. Он много чего знал. Но также он знал и то, что нет на свете другой такой, которая была бы настолько его женщиной. Все впадинки и выпуклости ее тела, все грани ее настроения, все изгибы ее души были созданы для того, чтобы идеально совпасть с его.

Уже совсем под вечер, истощенный физически, но переполненный эмоционально, он дотащился до телефона и узнал у Татьяны номер телефона в гостинице на БАМе.

— Там уже ночь, позвони им завтра, — предупредила Татьяна.

— Разберемся.

Заспанный голос Петра поинтересовался, «какого хера звонят в такое время?!», на что Николай попросил позвать к телефону себя, даже не думая извиняться. В свою очередь Николай-младший встревоженно спросил абсолютно бодрым голосом: