Шрифт:
Щёлк.
– Спасибо, сестра, – проговорил одетый в длинный белый халат мужчина.
Ромунд лежал в маленькой темной келье, связанный по рукам и ногам. Толстые ремни надёжно держали его.
– Итак, больной, вы давно у нас. А всё не можете прийти в себя. Ваша болезнь прогрессирует.
– Как… какая болезнь? – пробормотал Ромунд. Холодный пот выступил на лбу.
Мужчина вздохнул. Его благородное лицо с отточенными чертами, прямыми скулами и большими глазами выражало усталость и разочарование.
– Ну вот снова. Столько процедур. Столько потраченных сил. А вы всё магия, кланы, Ордены. Чёрная гора!
– Я… я не понимаю. Где я?
– Приют Святого Фердинанда. Дом скорби, – вздохнул мужчина. – Я ваш лечащий врач.
Щёлк.
– Пли! – заорал Мердзингер и его голос утонул в визге тысячи стрел. Вспыхнув алым огнём, они устремились в сторону бесчисленных орд наступающих врагов и накрыли их гибельным ковром. Но неудержимый поток ненависти словно не заметил первого ответа защитников Чёрной горы.
– Бьём, пока не опустеют колчаны! – приказал полуэльф. Но в его указаниях никто не нуждался: каждый воин с луком стрелял по врагам без остановки.
Два удара сердца, и стрела отправляется навстречу чьей-то судьбе.
Метр за метром волна врагов продвигалась вперёд. Бесчисленные смерти не являлись для них помехой. Они не знали жалости к себе.
Они не умели чувствовать.
Они пришли убивать.
Чёрное небо громыхало и плевалось молниями. Целые потоки едкой, с горьким привкусом воды, лились на воинов. Солдаты захлёбывались, но не останавливались и продолжали стрелять.
От гадкого вкуса дождя Ромунда мутило. Он отплёвывался, но маленькие капли всё лезли в рот. Юношу вырвало. Руки дрожали.
– Дерись, пацан, другого не дано! – кричал ему Бочонок.
– Только сражаясь, можно отстоять то, что любишь, – вторил ему Медведь, отпуская тетиву.
– А что я люблю?
– Для каждого своё, – ответила Альма, повернувшись к Ромунду. Её ясный взгляд светился счастьем.
Ромунд зарычал и рванул стрелу из колчана. Натянул тетиву. Отпустил. Рванул следующую.
Он будет сражаться!
Без страха. Без боли. За любовь!
Щёлк.
Корабль крутило и швыряло из стороны в сторону. Волны бились о деревянный корпус, норовя разметать натужно скрипящее судёнышко на мелкие щепки.
Ромунд вцепился в мачту и звал богов на помощь.
Но они молчали.
– Зря стараешься, – прокричал ему на ухо кто-то.
– Что? – не расслышав, переспросил Ромунд.
– Говорю, боги отвернулись от тебя.
– Почему? – вода заливала глаза. Ромунд не видел говорившего, но голос был хорошо знаком ему.
– Ты забрал у них огонь, Ромунд. Верни жизнь обратно!
Ромунд не успел ответить. В этот миг огромная волна накатила на корабль и опрокинула в воды.
Щёлк.
Неверная! Казнить её!
– Разорвать на части!
– Дайте народу совершить правосудие! – кричала вслед повозке палача толпа озлобленных людей, ряженных в черные балахоны.
По улицам маленького селения, собранного из глиняных коробочек-домиков, медленно двигалась телега, запряжённая худой клячей, с прибитым посередине коляски столбом. Крепкие верёвки держали на столбе обнажённую девушку. Грязные волосы опали на лицо, тело было испещрено ранами.
– Кидайте в тварь камни!
С трудом передвигая ноги, Ромунд протиснулся через толпу и вышел к повозке. Почему-то ему казалось, что он знает несчастную.
– В чём её обвиняют? – спросил он у ближайшего крикуна.
Тот злобно зыркнул на него исподлобья и отвернулся.
– Не знаю. В чём-то, – процедил он сквозь зубы.
У Ромунда защекотало под ложечкой. Он захотел остановиться повозку. Сделал шаг.
Нечто тяжёлое сбило его с ног. Он покатился в грязь. Вокруг смеялись.
Щёлк.
Стены древней арены содрогались от грохота аплодисментов и слившихся криков сотен тысяч глоток. На соревнования лучших бойцов Ойкумены прибыли несметные полчища поклонников, желающие увидеть кровь, страдания, трагедии. Мечтающие воспеть героев поединков, свой образ идеального эго!
– Ты готов сражаться за любовь? – орал на ухо Ромунду толстый распорядитель. В недоумении посмотрев на деревянный щит и меч, Ромунд затравленно осмотрелся: вокруг него стояли десятки таких же обречённых и ничего не понимающих людей.