В руке рыцарь сжимал широкий меч.

– Ты храбро сражался, – заявил рыцарь, медленно подходя к Харгулу.

Сотник не ответил. Он сделал пару глотков, усталым взглядом рассматривая пришедшего.

– Видимо, сразиться со мной у тебя не хватит сил, – рыцарь поджал губы.

– Не вижу необходимости, – вымученно улыбнулся Харгул.

– Что ж, жаль, что такого воина бросили на произвол судьбы.

– Бросили? – Харг прищурился. – Не в псы ли ты решил меня записать? Я сюда пришёл по своей воле, по следам своих убеждений. Я не несчастный романтик, и не сволочь. Я патриот. И умру я по своей воле, холеный ты выхухоль.

– Уверен в этом? – черные глаза смеялись над Харгулом.

– Ещё как, – сказал Харгул и раскрыл ладонь левой руки. С момента прихода рыцаря в зал, сотник сжимал что-то в кулаке.

Камень Инквизитора.

Рыцарь успел дёрнуться, прежде чем чудовищный взрыв разорвал его тело на куски, ринувшись затем на волю и пожрав останки Одинокого очага вместе с защитниками и их врагами.

Огонь, огонь, огонь!

***

Враг вплотную подошёл к последнему оплоту людей. Нижний город пал: остатки войск с боями продирались к воротам Верхнего. Последние приняли бой и с трудом выдерживали штурм врага. От немедленного поражения спасало, что врагу было не развернуться на узких улицах, он был вынужден тесниться и умирать под градом стрел и магии.

Но это было лишь половиной беды. Даратаса больше беспокоило, что защитный купол начал давать трещины. Снова появились синеглазые: на стенах вспыхивали схватки между здоровыми и заражёнными.

– Сколько тебе понадобиться времени? – взволнованно спросил Даратас, с грохотом ворвавшись в подземную лабораторию под Площадью Роз.

Айвар не удостоил его взглядом. На его голове было странное приспособление вроде очков со множеством сменных линз. Сам великий кудесник суетился вокруг стального механизма, с первого взгляда похожего на бессмысленное нагромождение труб вперемешку с цепями и болтами. Венчало сумасшествие овальная линза, бликующая светом магических светильников.

– Я закончил. – задумчиво пробормотал Айвар через некоторое время.

Неожиданно стены подземелья тряхнуло. Вернее, задрожала сама величественная гора Умрад.

В ответ кудесник отвлёкся от своего детища, зачем-то уставился в потолок.

– Он знает, что мы хотим сделать, – наконец вымолвил он. – И это ему не нравится.

– Почему? Разве его задача не уничтожить старый мир? Зачем ему мешать созданию нового?

– Ты не понимаешь. Созидание и Разрушение не могут существовать без истинной веры и любви к самим себе. В противном случае создать получиться только пыль, а разрушить – только песчаные замки. Силу этим двум началам придаёт исключительность и безапелляционность. И если разрушать, то всё и навсегда. Сделай всё возможное, Даратас, но удержи врага.

– Этим и занят, – кивнул маг. – Скажи хотя бы, сколько.

Айвар неожиданно замахал и затряс руками.

– Да откуда же мне знать? Чёрт подери, я тебе говорил, что механизмы – всего лишь куски металла, пластика или обычной информации. Без животворящей субстанции они ничто.

– Ты про Слёзы Феникса? Они же у девчонки, твоего помощника! – недоумевал Даратас.

– О-о-х. мой друг! – Айвар чуть не зашипел, снова принявшись возиться со странным механизмом. – Прости, но нет времени разжёвывать тебе тонкости сущего. Удерживай город. Если сложится, нити судьбы решат наше будущее.

– Я не привык ждать, я сам творю судьбу!

– Величайшее заблуждение, – усмехнулся Айвар. – Если закончится, у нас будет несколько минут, чтобы обсудить это. Ступай.

Даратас выругался вполголоса, но спорить не стал. Если пойдёт не так.. он лучше сам разыщет девчонку!

***

– Ромунд, сзади! – пронзительно закричала Эмми, и молодой маг рефлекторно бросил тело вперёд и вниз. Перекувыркнувшись, юноша встал на ноги и обернулся: в метре размахивал огромным двуручным мечом синеглазый воин.

Ромунд без лишних усилий прикончил его молнией – такие опасны со спины, но не в открытом бою.

Но синеглазый был не один: всё чаще и чаще безумие охватывало солдат: плетения защитного купола рушились под напором врага! Он был чудовищно силен.

Демоны лезли на стены – их отбрасывали прочь. Они летели на крыльях – их сбивали болтами и магией. Люди умирали, а тварей не становилось меньше. Кошмару не было конца.

Эмми вместе с Ромундом старались крепить купол, иногда отвлекаясь на дистанционные атаки, но тщетно: огромная чёрная пелена приближалось. Жертвы тысяч смелых воинов, усилия магов, мощь Ромунда и Эмми, знания мечущегося от укрепления к укреплению Даратаса – всё было бесполезно.

Бессмысленно.

Бесцельно.

Умрад погибал, а вместе с ним и последняя надежда.

И Ромунд выключился. Он опустил руки, голову и замер. Словно уснул.

– Ром, ты чего?! Я одна не справлюсь! – окликнула его Эмми, но Ромунд не ответил.

К нему на плечи запрыгнули два ушастых с пяточками малыша, принялись тереться о него. Сегодня эти красавцы не раз выручали в самых тяжёлых ситуациях.

Ромунд не реагировал.

Эмми подбежала к возлюбленному, схватила за грудки и встряхнула, что было сил. Тот медленно поднял голову.