Только вот дело в данном случае было за его решением.

ПОЙМАТЬ ЛЕПРЕХУНА

Желание разбогатеть стало неожиданно сильным. Я знал, что следует сделать для этого. Поле подсолнухов манило, как блеск на монетном дворе. Конечно желтые цветы не из золото, но я почуял, чтобы среди их стеблей шныряют лепрехуны.

Поймать лепрехуна значило получить свой шанс. Я всего лишь сделал вид, что заснул посреди поля и не слежу за своими карманами, а один ловкий маленький уродец уже ловко шнырнул туда. Так я его и сцапал. Как кот мышку. Я помнил, что Магнус говорил мне об их хитростях, поэтому держал его крепко, несмотря на все его выходки. Он брыкался изо всех сил, повиснув в воздухе, но не мог ни достать моих пальцев, ни укусить и это приводило крошечного уродца в бешенство. Все его приятели уже разбежались, затерялись в своих норках между кустов и подсолнечников, а этот неудачник остался висеть у меня в руке.

– - Не вырвешься, - прошептал я, чуть сильнее сдавив его шероховатый загривок под красным колпачком. Внезапно мне вспомнился висельник в отцовском лесу, и я чуть было не ослабил хватку.

– - Смотри, смотри, за твоей спиной, обернись, - кричал мне маленький бесенок, но я даже не дрогнул. Хоть его крохотная волосатая рука настойчиво указывала вперед, а глаза расширялись от будто бы неподдельного ужаса, я и не думал обернуться. Вокруг нас были лишь поля маков и ни одного дракона. Тот дракон, о смертельных объятиях которого я, возможно, даже мечтал, остался совсем далеко, а здесь среди луговин и лесов я стал всего лишь беззаботным дерзким мальчишкой, который шутки ради изловил лепрехуна. Только вот в отличие от обычных деревенских озорников я сделал это с определенной целью. В отличии от тупых мальчишек работающих на полях я знал многое, слишком многое... Только пленник о моих мыслях знать не мог. И я надеялся, что простая одежда введет его в заблуждение. Пусть считает меня сельским бездарем, все лучше, чем знать правду. Может даже сделать вид, что я хочу вдоволь поиздеваться над ним, а не требовать сокровища. Я рассмеялся.

Размером он напоминал мне букашку, которую так легко раздавить. Разве только чуть побольше.

– Чего ты хочешь?
– наконец, сдался он.

– Отведи меня к сокровищам, - такая просьба его не удивила. Только на сей раз это был приказ. Я не мальчишка, а чародей. Лепрехун все же почуял это и как-то весь сжался. Теперь можно было даже его отпустить. Мои чары плотно опутали крошечное тельце. Он не сможет убежать, пока не выполнит мой приказ. Я поставил его прямо в сердцевину большого подсолнуха так, что он споткнулся о семечки и чуть не потерял крошечный башмак. Он был размером с ядрышко ореха. Так легко потерять его в траве и уже не найти. Я тут же пожалел о своем решении выпустить его из рук и снова схватил за загривок. Чары чарами, а малыш слишком пронырлив.

– Ну, что вы, месье, я вовсе не собирался убегать, - захныкал лепрехун.
– Только показать вам, где спрятан клад. Вы ведь этого хотите, господин граф де Онори. Найти клад или сокровищницу?

Я вздрогнул при звуке собственного имени. Я так хорошо знаком нечисти, как тот, кто претендует на внимание их повелителя? Или мои чары, чуть задев его, позволили ему узнать что-то про меня?

Он снял шапку и, оставаясь в моих руках, умудрился отвесить учтивый поклон, и в этот миг что-то во мне перевернулось. Так склоняются только перед одним существом, в которое я влюблен, тайно и безоглядно, перед Эдвином. А он склонился так передо мной, будто различил во мне тень моего величественного избранника. Я мог притворяться и дальше, но вместо этого чуть ослабил хватку и сказал:

– - А теперь отведи меня к сокровищам!

Он исполнил мой приказ. Что ему оставалось. Только указывать мне дорогу, пока я его нес, не выпуская из рук. Вначале он чуть жульничал, пытаясь сбить меня с пути, занимался, врал, но спустя пару часов сдался и привел в нужное место. Это была пещера.

Целая пещера полная золота и драгоценных камней. Выходит не только Эдвин умеет отнимать у других сокровища. Я перебирал их руками, пропускал монеты сквозь пальцы. И все это теперь мое. Факел остался у входа и теперь бросал слабые блики на пригорки золота. Я бы видел его блеск и во тьме. Золото! Я вдруг погрустнел и опустился на землю, устланную сверкающими камнями и все теми же бесконечными монетами. Все это теперь мое, но как будто не я хозяин всего этого. Все эти сокровища будто магнитом тянуться к тому единственному, кто сосредоточил в себе весь золотой свет, ускользая из рук первоначальных хозяев. Потому что только он хозяин всего, что наделено частичкой его света. Эдвин, я нехотя улыбнулся, вспомнив его черты, безукоризненный профиль, задумчивое выражение глаз и кожу, будто пронизанную золотыми нитями. Мой белокурый Эдвин теперь стал императором или скоро станет. Я еще не слышал новостей о нем от волшебного народца, но чувствовал, что скоро услышу, и меня опять будет жечь ревность и злость, потому что когда-то давно, когда и он и я только становились еще на свой темный колдовской путь, он отверг меня. Внутри как всегда при воспоминании об Эдвине шевельнулось непрошеное желание, я попытался побороть его и не смог. Что сказал бы сам Эдвин если бы узнал о моих чувствах к нему о том, что я никогда не хотел быть его врагом, просто не знал, как сказать ему о том, что хочу быть другом. И больше чем другом. Я был влюблен в него, что скрывать. И все-таки меня ела злость от того, что всего он добивается легче, чем я. Мы же почти ровесники, я даже на год старше и тем не менее не смотря на все свои труды и способности сижу в дыре, а он может быть скоро займет самый высокий трон. Что поделаешь, королевская кровь, да еще смешанная с ангельской, естественно все в этом мире для него, а не для таких тружеников как я, которые сами проторяют себе дорогу, а не ждут помощи от небесных покровителей. Жаль, что моя родословная не ровня его, иначе бы и я ходил в императорах. И все-таки я должен был признать, что, несмотря на всю его дерзость и изнеженность, я хотел Эдвина, хотел, как хотят что-то недосягаемое, как прикосновение к солнцу, и все равно не могут об этом забыть. Эдвин не просто живая скульптура из золота, хоть он и выглядит безобидным, он весь будто сделан из огня, заполучить его это все равно, что прикоснуться к раскаленному солнцу и сгореть. И все равно я к нему стремился, как другие стремятся к золоту и роскоши. Возможно, потому что Эдвин хозяин всего золота на земле и всего ценного меня так и тянет к нему. Я ведь всегда хотел быть очень богатым. Только на самом деле кроме всего золота мира меня тянуло к живому и таинственному существу. Он стоял за всеми этими кладами, и он был пленителен. Я откинулся спиной на усыпанный драгоценностями пол и провел по нему руками, эмитируя взмах крыльев. Что ж, Эдвин, хоть на этот раз я подобен тебе.

Наверное, я глупо сделал, что отпустил лепрехуна и тут же кинулся перебирать золото. Нужно было еще за ним последить. Он откланялся и исчез очень быстро. А вход в пещеру вдруг оказался закрытым. Кто-то завалил его камнем. Огромным валуном. Всех моих сил не хватило бы, чтобы его отодвинуть. Я остался наедине с блеском золота и без всякого шанса выбраться наружу.

– Это место принадлежит князю Ротберту, он найдет тебя и убьет, - пискнул лепрехун из кучки монет. Я кинулся ловить его, но разве поймаешь одно насекомое в целой горе золотого зерна. Таким образом я опять рисковал остаться с носом. Что мне делать, когда заявится хозяин? Если только лепрехун не солгал, то пещера принадлежала тому самому князю, который легко сравнял весь Винор с землей и пеплом. А что уж говорить обо мне. Меня самого могут раздавить, как насекомое, если я не сбегу.

Вопреки всем дурным опасениям, я лежал на горе золота и ждал, пока явиться его владелец. Я хотел увидеть князя Ротберта еще раз. Этот маг лишил меня надежды подружиться с принцем, когда так скоропалительно напал на Винор. Теперь мне хотелось бы лишить его всего и унести отсюда все эти сокровища. Но чары, охранявшие их, оказались куда сильнее, чем мои.

Ждать пришлось недолго. Хозяин пещеры заявился ровно через три. Должно быть, он каждую неделю пересчитывал свое золото, подобно дракону, спящему на монетах каждый раз после налетов и грабежей.

Золотые песчинки в стеклянных часах продолжали сыпаться, а князь уже стоял передо мной. Голова дракона его на посохе зло посверкивала глазами-рубинами. Впервые я видел его настолько близко, что мог ощутить кожей все зло его черной ауры.

– Что ты делаешь среди моих сокровищ?
– от его шепота исходила большая угроза, чем от громоподобного ора.

– Я их охраняю, - с самым невозмутимым видом отозвался. Я как раз лежал на горе золота, подложив руки под голову. Импровизированное ложе было весьма неудобным. Острые края монет впивались прямо в кожу, но я мужественно терпел.