— Это ваша жена? — прошептала Сара.

Виктор сглотнул. Он подозревал, что Грейс рано или поздно узнает о его плане. Но не мог вообразить, что это случится у него на глазах.

Джед указал ей на меньший цилиндр. Грейс прижала обе ладони ко рту. Трудно было сказать, молится она или пытается скрыть отвращение.

— Вот здесь? — спросила она.

— Он настоял на том, чтобы у него был собственный контейнер, — ответил Джед, почесывая ухо. — Сожалею. Я понятия не имел, что вы не в курсе.

Грейс стиснула пальцы в нерешительности, не зная, подойти ей к цилиндру или, наоборот, отступить.

— А можно заглянуть внутрь?

— Боюсь, что нет.

— Но его труп там?

— Пациент.

— Что?

— Мы говорим «пациент», а не «труп».

— Простите?

— Это вы извините меня. Понимаю, как вам, должно быть, тяжело.

Они стояли в неловкой тишине, слышалось только слабое гудение электричества. Наконец Джед откашлялся и сказал:

— Ну что ж… Оставлю вас наедине. Пожалуйста, садитесь.

Он указал на кушетку горчичного цвета. Виктор замотал головой, как будто хотел остановить его. Деламота охватило гадливое чувство — не столько потому, что его смертью манипулируют, сколько из-за того, что сиденье, сочувственно предложенное его жене, было таким омерзительным.

Но Грейс не стала садиться.

Она поблагодарила Джеда и проводила его взглядом. Потом она медленно подошла к цилиндру и прикоснулась пальцами к стекловолоконной оболочке.

— Грейс, не волнуйся, — вырвалось у Виктора. — Это…

И тут она стукнула по контейнеру кулаком.

Потом еще раз.

Наконец она ударила по нему так сильно, что чуть не упала сама.

Придя в себя, Грейс фыркнула и направилась к выходу, даже не оглянувшись на горчичную кушетку.

Дверь закрылась. Казалось, эта тишина адресована лично Виктору. Дор и Сара смотрели на него, но он отвернулся, чувствуя себя незащищенным. В своем стремлении обмануть смерть он верил ученым больше, чем собственной жене. Он отказал ей в последней близости. Он даже не оставил ей тела, чтобы она могла его похоронить. Как она будет его оплакивать? Виктор сомневался, что она придет сюда еще раз.

Он взглянул на Сару — она опустила глаза, видимо в смущении.

Деламот повернулся к Дору и рявкнул:

— Просто покажите, сработал ли мой план.

Толпа. Очень густая.

Таким было первое впечатление Виктора от будущего. Они проследовали по песчаной тропинке сквозь гигантское стекло, из пустоты опустились в очередную полосу тумана; когда он рассеялся, взору Деламота и его спутников открылись огромные небоскребы, стоявшие плотными рядами, квартал за кварталом, — судя по всему, это был крупный мегаполис несколько веков спустя. В нем почти не осталось зелени и других оттенков, кроме голубовато-стального и серого. Небо то и дело прорезали необычные летательные аппараты небольшого размера, и сам воздух казался другим — плотнее, грязнее и холоднее, чем в прошлом. Однако нельзя было сказать, что люди одеты тепло. Они отличались от современников Виктора чертами, а может, выражением лиц, их волосы пестрили всеми цветами палитры, напоминая о ящике с красками, головы казались крупнее. Определить их пол было довольно затруднительно.

Зато Виктор не увидел ни одного старика.

— Это Земля? — удивленно спросила Сара.

Дор кивнул.

— Значит, мой план сработал? — уточнил Виктор. — Я жив?

Хранитель времени безмолвно опустил веки. Они стояли в центре огромной городской площади, а десятки тысяч людей сновали вокруг, уткнувшись в какие-то устройства. Некоторые вели переговоры с помощью темных очков-экранов, плавающих у них перед глазами.

— Неужели мы в далеком будущем? — восхитилась Сара.

Виктор огляделся:

— Если определять навскидку, то прошло несколько сотен лет.

В уголках его губ пряталась торжествующая улыбка.

Поскольку Виктор оценивал жизнь с позиций успеха или поражения, он верил, что победил. Ему удалось избежать смерти и вынырнуть в будущем.

— И где же мое место в этом новом мире? — поинтересовался он.

Дор махнул рукой, и картина поменялась. Теперь они находились в просторном серебристо-белом зале с боковым освещением, массивным высоким потолком и экранами, висевшими в воздухе.

С каждого монитора на незримых пришельцев из прошлого смотрел очень знакомый человек.

— Что здесь, черт подери, происходит? — крикнул опешивший Деламот, узнавая себя.

На экраны проецировались мгновения из его жизни. Он увидел себя тридцатилетним, обменивающимся рукопожатиями с членами совета директоров. Замелькали кадры, где ему пятьдесят, — он произносит программную речь в Лондоне. А вот Виктору уже перевалило за восемьдесят; он вместе с Грейс рассматривает результаты компьютерной томографии в кабинете врача. Группы людей прилипли к экранам, словно им показывали художественный фильм. Может, в будущем он стал легендой? Чудом медицины? Кто знает? Виктор не исключал, что это здание принадлежало ему.