По салону авто тянуло звериным жаром волчицы: опасен зверь, загнанный в угол. Малкин выворачивал наизнанку мозги: в любом решении был риск, интуиция раздваивалась. Наконец, Ванька вздохнул и выпихнул:

— Давай направо.

Улицы ненормально быстро стали наполняться пешеходами и автомобилями. За поворотом на обочине дороги Лугатик увидел припаркованную машину с надписями «ДДБИГ». Из нее выскочили два «ИАГушника», размахивая полосатыми жезлами, задом метнулись наперерез «газели». Лугатик скорчил гримасу, сплюнул через опущенное стекло и проскочил мимо:

— Нос раскатали, перевертыши задоходые. Догоняйте, волки двинутые! — прибавил газу.

«ИАГушники» бросились к своей машине и задним ходом пустились вдогонку. Лугатик кинул взгляд в боковое зеркало, ему было смешно думать, что это преследование. Но тут вдруг, как черт из коробочки, перед самым капотом автомобиля возник горожанин, задом пересек дорогу, раскатывая полосу с металлическими шипами. Лугатик ударил по тормозам. Шины охнули хлопками, автомобиль потащило в сторону. Встали.

— Вот сволочь! — выкрикнул Лугатик, закрутился на сидении, как на горячих углях. — Приехали! Откуда этот недоносок выпорхнул? Я ему сейчас покажу небо в разводах, рыло кулаком изрисую! — Выскочил на асфальт, два прыжка — и кулак ударил горожанина между угловатыми лопатками, выпирающими через рыжую ткань рубахи. — Ах ты, волчара! Думаешь, с рук сойдет? Гаишникам подмасливаешь, волчина! Хана тебе, задоходый!

Горожанин от удара присел, лопатки на мгновение сошлись, но тут же разомкнулись, рубаха на спине сморщилась и расправилась, потом подпрыгнул, как зверь, повернулся к Лугатику, оскалился, и вдруг Лугатик носом наткнулся на ствол пистолета.

— Сюрприз, сюрприз! — завопил на всю улицу, рот запузырил слюнями, стал мокрым, губы заблестели под яркими лучами.

— Эй, эй, ты чего? — оторопел Володька, уставившись на пистолет.

Горожанин опустил ствол и выхватил из кармана красное удостоверение, стал совать в лицо Лугатику:

— Воробей забрался в чужие подсолнухи! Руки в семечках, руки в семечках, руки в семечках! — Подпрыгивал и размахивал рукой с удостоверением, пуская крупные пузыри.

Лугатик попятился, поднимая ладони и показывая горожанину, что в них ничего нет:

— Опусти пушку, сумасшедший, — Лугатик попытался поймать бегающий взгляд горожанина. — Никаких семечек нет. — Краем глаза чиркнул по удостоверению, ничего не разобрал.

— Под подушкой вши, — рявкнул горожанин и странно засмеялся.

— Сам ты вошь! — нервно сорвался Лугатик, замахиваясь.

Горожанин отскочил, по-гусиному переваливаясь с ноги на ногу, на которых была обувь с толстенной подошвой, подобно котурнам, вскинул пистолет и выстрелил в воздух:

— Сюрприз, сюрприз, — снова заблажил он во всю глотку, и голова завертелась.

Прохожие на тротуаре остановились. Выстрел из пистолета как бы послужил для них сигналом.

В машине в это время произошло замешательство: непонятно, на кого напоролись. Малкин, сжимая рукоять меча, проколол взглядом Аньку: неужели снова обманула, а он попался, как пескарь на крючок:

— Объясни! — потребовал, будто рубанул мечом.

— ГАИ, — коротко буркнула та, подобрала ноги, пряча глаза.

— Туман нагоняешь! — процедил Раппопет, он не верил ни одному слову волчицы. — ГАИ следом за нами задом чешет. А этот в гражданке. Говори, на какого козла навела на этот раз?

— ГАИ, — упрямо повторила Анька.

Раппопет топнул ногой, сердито перекосил лицо, прищурился, свел брови к переносице, резко оторвал зад от сидения:

— Выметаемся! — бросил остальным, — Ноги в руки, пока те двое не подкатили, иначе пальбу устроят в три ствола — пиши пропало.

Анька рывком подалась вперед, но Раппопет цепко перехватил:

— Не спеши, волчье отродье, дураков больше нет, вздумаешь драпать — придушу, как лягушку! — сжал ей руку выше локтя.

Все выскочили из автомобиля, горожанин уже выкручивал Лугатику сустав, вдавливая пистолет ему в висок. Лугатик корчился и скулил от боли. А горожанин с надрывом орал в его ухо:

— Чужой початок кукурузы сожрали! Руки жадные! Меч за ребра! Завернуть, завернуть, завернуть! Глаз на блюдечке! Глаз на сковородке!

— Что этот троглодит городит? — повернулся к Аньке Малкин.

— Отдай ему меч — он отпустит Лугатика, — на одной ноте прожевала Анька. — Откажешься — выбьет ему глаз, — голос поплыл елейным мяуканьем. — Отдай. Не лишаться же друга.

— Меч в кармане! — снова загорланил горожанин, облизывая мокрые губы и таращась на меч.

Требование горожанина не понравилось Малкину, приводило в замешательство. Этот горластый вел себя так, будто у него в кармане лежала индульгенция от всех грехов. Меч ему подавай. А дырку от калача не хочешь? Малкин провел пальцами вдоль лезвия и заметил, как оно засверкало чистой голубизной, словно Ванька натер до блеска.