— Где она?

Мужчина махнул рукой в темноту, где сразу в нескольких местах горели факелы.

Хаидэ схватила руку Нубы и потащила его на свет. Крепко сжимая, коротко вздохнула. Не глядя на великана, все же уточнила, не сдержавшись:

— Не уйдешь теперь?

— Нет, — он сжал ее пальцы.

Стыдясь огромного счастья, что накрыло ее, она пошла еще быстрее. Рядом с лежащей Силин бросила руку Нубы, села на колени, отводя с бледного лица мокрые пряди волос.

— Повозка есть?

— Есть. Раненых собирают.

— К Патаххе, всех. Там Цез, пусть смотрит за Силин. Сама.

Она выпрямилась и оглянулась на гору, где мелькали огоньки, переползая с места на место.

— Приведу знахарку из тойров. Чтоб поехали уже перевязанные и подлеченные.

— Тойры… — неопределенно отозвался Хойта.

— Теперь мы в ответе и за них, — Хаидэ снова посмотрела на девушку, потом на своего спутника. И двинулась обратно к горе.

— Хаи, тебе бы отдохнуть.

— Да. Вот поговорю с Нартузом. Нуба…

— Что?

— Мы будем в палатке. С тобой.

Он засмеялся, кивая в темноте.

Нартуз бегал у подножия скалы, высоко держа факел. Рычал, ругался, приказывал. Женщины плакали над убитыми. Увидев княгиню, шагнул навстречу. С вызовом обвел факелом огромную фигуру Нубы, разглядывая. И уважительно цокнул языком.

— Ну что, княгиня? Видала, как бились тойры? А? А?

— Твои воины смелы, вождь. И ты выбран племенем верно.

— Хоронить теперь. Много побили тириты. И девок, смотрю, ваших.

— Да.

— Утром схороним.

— Нарт, я оставлю вам воинов, пока мы не пришлем повозки.

— Какие-такие повозки? — Нартуз сунул факел молодому тойру, чтоб удобнее было упереть в бока руки.

— Забрать вас. Туда, где вам будет новая жизнь.

— Нет.

Широкое лицо тойра нахмурилось, брови почти закрыли блеск глаз.

— Нарт. У вас ничего нет! Все осталось в горе! Лес слаб, не плоден. И после осени — зима. А в степи вам будет хорошо, у нас есть стада, овцы. И табуны.

— Нет, княгиня.

Из темноты подходили, становились рядом с Нартузом мужчины, к ним прислонялись женщины, держа на руках детей. И, качая головами на слова княгини, кивали своему вождю.

— Мы тойры. Спокон веку жили мы с матерью-горой и не оставим ее. А зима, ну что ж зима. Еще есть время вырыть землянки. Прокормимся. Вот ежели дадите скота на развод, то дело будет.

— Вам нужна теплая одежда, — сказал Нуба.

Нартуз кивнул, тыкая пальцем в стоящих сбоку женщин.

— У нас — умелицы. Спрядут даже худые сосновые шишки и выйдет царская одежа.

Ночь встала над степью, как становилась всегда, с начала времен. Накрыла дневной еще летний зной осенней ночной прохладой. И заскрипела уютными голосами сверчков. Из темноты, стоящей за кострами, сонно вскрикивали птицы, что-то шуршало в травах, таясь, когда от костра к костру, устало ступая, проходил темный силуэт. Ночь наплывала запахами усталых от лета трав, мешая их с запахом горящего хвороста, жареного мяса и распаренной в котлах каши.

Хаидэ сидела, вытянув ноги и привалясь к боку Нубы. Время от времени находила в темноте его руку и сжимала своей, проверяя — не исчез ли. Слушала Нара, говорила сама. Иногда падала в забытье от усталости и тут же вскидывалась, широко раскрывая глаза, в которых двоилось пламя костра.

Наконец, Нар, крякнув, велел Нубе:

— Тащи ты ее спать. Парни разбили княгине палатку. Стражу вам ставить?

— Нет.

Нуба поднялся, подхватывая княгиню, поставил ее, как тряпичную куклу. И подтолкнул, уводя в темноту. Нар покивал вслед. Пробормотал, гладя бороду:

— Оно как в прежде. Только волос у меня уже пегий.

В крошечной палатке Нуба встал на колени, развязывая тесемки на сапожках, что наспех обула княгиня уже после битвы. Ослабил застежки рубахи, и остановился. Раздевать не стал. Лег на бок, устроил щеку на ладони, слушая мерное дыхание спящей.

Не верил, что — вместе. В темноте пытался рассмотреть лицо, не видел и нагибался, чтоб уловить кожей дыхание. Затаивал свое, чтоб не разбудить. И, совсем устав, лег щекой на шкуру, закрыл глаз, вспоминая, как княгиня ходила к Теке, целовала сына и оставила его там, под скалой, где женщины тойров устроили свой лагерь. И Мелика, сына Ахатты и Исмы показала ему, тоже поцеловав мальчика в черную макушку.