— Что надо? — завопил Нартуз, выпячивая грудь.

Она рванула его за плечо.

— Да ложись, пристрелят!

Но он вывернулся и подошел к самому краю.

— Я вождь тойров! Что пришли, а?

Тогда, как когда-то в далеком детстве, уже слыша сердцем, как натягивается тетива на десятке луков, она подбежала к тойру, облитая темнеющим, но еще ярким светом заката. Крикнула, опережая готовые полететь стрелы:

— Я, Хаидэ, вождь Зубов Дракона! Зачем пришли?

— О! — удивился черный всадник на широком сильном коне, поднял руку, останавливая стрелков, — аж два вождя? Не стрелять!

Всадники топтались на месте, разглядывая стоящих, и скалили красные зубы.

— Где ж твои, клыки, баба-вождь? Слыхал я, тебя выплюнули из племени, ровно ты гнилой зуб?

— Вранье слыхал. Мои воины скоро будут. Никто из вас не уйдет живым.

— У-у-у, гыгы, э-э-э, — разнеслось над всадниками.

Первый кивнул, и рассмеялся.

— Даже если и так. Успеем прострелить твою дурную башку. Или за тебя заплатят выкуп? А?

— Да. Очень хороший выкуп, воин. Хочешь, я спущусь и вы возьмете меня. А тойров оставите в покое.

— А то — что? — мужчина повернул коня к своим и кивнул, приглашая повеселиться.

— Напугала! Но я согласен. Спускайся. Я найду, что с тобой сделать.

— Врет, — мрачно сказал Нартуз, — тебя возьмут и нас перебьют.

— Знаю.

Хаидэ подошла к краю скалы и стала медленно спускаться по узкой крутой тропке. Сползала, цепляясь за ветки и стараясь быть на виду у тиритов. Думала, да что же они толкутся сверху. Пусть бы съехали к зарослям. Там тойры.

Но всадники благоразумно торчали на гребне, держа под прицелом луков склоны горы, на которых почти не было видно людей. Ползком женщины перебрались дальше, к повороту склона и залегли, прижимаясь к скалам, укрытые кустами и валунами.

Главный проследил, как она ползет от камня к камню и снова поднял голову. Но Нартуза уже не было видно, он благоразумно залег за камнем, как только Хаидэ отошла.

— Эй, бык! Слышал я, что вас выкурили из горы-мамаши?

— Кто ж тебе сказал?

— Знаю кто. И наверх не полезем. Сами спуститесь, как обожрете все ягоды на своих кочках! А мы подождем.

— Ага. Ждите, у нас жратвы много.

— Врешь опять. Ладно. Вы баб отдайте. Помоложе. А сами дальше жрите свою падаль. Пусть спустятся сами. Да только молодые, слышь? Заберем и уйдем.

— Эй, девки! — заревел другой тирит, помахивая флягой, — слазьте! Мы вам привезли вкусного, в штанах! У тойров такого нету!

Первый воин, следя, как Хаидэ спрыгнула на траву и выпрямилась, помахал ей рукой, маня к себе.

— Лезь сюда. Да чего телишься?

У ее ног, не дыша, лежали два тойра, укрытые мешаниной веток.

— Сам подойди. Нога у меня подвернулась.

Но тирит снял с плеча лук и прицелился в склон горы.

— А ты туда поглянь. Лежит милка, выродка своего нянчит. Одной стрелой обоих и сыму.

И рявкнул, наливаясь бешенством:

— Сказал, иди, дочь шакала!

Хаидэ медленно зашагала вверх по склону.

Они никуда не уйдут. И убивать не будут всех. Они дождутся, когда женщины устанут лежать, а тойры решат напасть. Перебьют самых первых, а прочих возьмут в полон. Еще бы, такая добыча для тех, кто промышляет продажей рабов. Сильные тупые быки и их сильные выносливые женщины… А что же Казым?

Она понимала, Казым поехал на верную смерть, и лучше бы он даже не пытался отвлечь тиритов. Но все же он Зуб Дракона, тут же думала с надеждой, оскальзываясь босыми ногами на полегшей сухой траве, вдруг останется жив.

Всадник поехал навстречу, и она остановилась, поднимая лицо к нависшей над ней фигуре, к радостному оскалу зубов.

— Нож брось, лисица. Бабу спасешь.

Хаидэ положила руку на пояс. И помедлила. Тенькнула тетива, ушла стрела с тихим посвистом, и со скалы послышался страдающий крик.

— Хейка! Убили ее!

Смолк испуганно.

Хаидэ сорвала нож и швырнула в траву.

— Та-ак, — тирит оглядывал ее, ухмыляясь.

— Гага, возьми к себе. После приведешь в мою палатку!

— Что ж я теперь, с бабой, Корча? — Гага подъехал, спрыгнул, хватая Хаидэ за плечо и заламывая ей руки за спину.

— Заткнись. Вяжи лучше.

Корча отъехал, мазнув ее напоследок масляным взглядом. И заорал:

— Парни! Давай к горе! Да смотрите, в траву смотрите! Если там кто — шибайте конями.