Ягодка спокойно дремала на заднем сидении машины и не ожидала, что Самойлов позволит в ее сторону грубости. Он схватил ее за шкирку, отчего глаза на плоской морде стали как два огромных блюдца. Константин требовательно тряс кошку, получая в ответ жалобное «мяф».

— Ты будешь говорить, зараза? — вопрошал Константин, брызгая от негодования в разные стороны слюной. — Хватит притворяться! Я уже извинился перед тобой! Или ты начинает говорить перед Жбановым или я не знаю, что с тобой сделаю, волосатая тварь!

Ягодка, опешив от такого дерзкого отношения, не могла даже царапаться. Ее сотрясало в мужской руке так, что шерсть сыпалась клоками, а зубы отстукивали чечетку и начиналась морская болезнь. Спасло ее появление Федора. Когда он открыл заднюю дверцу, увидел следующую картину. Константин устало откинулся на удобную анатомическую спинку сидения, прикрыл глаза и отдыхал, наглаживая кошку, устроившуюся на коленях. Вокруг все было усеяно черной шерстью — валяй и свитер вяжи.

— Кость, — растерянно обратился к другу Федор, оглядывая салон.

— Ох, прости. Ягодка линяет, витаминов, наверное, не хватает. Я гладил ее и не заметил, как заснул, еще и завалил шерстью всю машину, — юлил Самойлов, — сейчас все уберу.

— Да, ладно тебе, — отмахнулся Жбанов, — на мойку после загоню, пусть чистят. Ты кошку к себе решил взять, вроде ты с животными не особо всегда ладил?

— Оставлю у себя. Изменился я немного за эти дни, Федь, одному теперь быть не хочется. Она ж все это время, пока в лесу бродил, со мной была, ни на шаг не отходила, ночью грела. Как я ее теперь на улице оставлю? Помнишь, как в «Простоквашино» Печкин говорил про зверушку домашнюю — «приходишь домой, а она тебе радуется», — вздохнул Константин, активно наглаживая Ягодку, отчего салон Патриота наполнился новой порцией шерсти.

Кошка чихнула и стала вырываться, задыхаясь от ласки, но Самойлов держал ее крепко, не рыпнешься.

— Вот и здорово, — обрадовался Федор такой перемене в холостятской жизни друга, — Пошли к тебе, пока мыться будишь, я ужин приготовлю.

— Пошли, — обрадовался предложению Самойлов и выбрался из машины, — только в холодильнике у меня мышь повесилась, но и ее Ягодке скормить не получится.

— Точно! — стукнул себя по лбу Жбанов. — Я забыл, что кухня и прилагающаяся к ней мебель у тебя всего лишь аксессуары. Дуй, тогда домой, начинай водные процедуры, а я в магазин за продуктами.

— Может, закажем еду?

— Может — не может! — коротко отрезал Федор. — Нечего бурду всякую есть, я тебе домашней еды приготовлю.

Друзья разошлись: Жбанов в магазин, Самойлов домой. Он крепко сжимал в объятия кошку и не собирался отпускать, пока та не заговорит.

— Сейчас! Доберемся до дома, язык у тебя развяжется. И на русском, и на французском с хинди не только бегло говорить будешь, но и стихи слагать станешь! — пообещал Константин Ягодке сладкую жизнь, пробегая мимо консьержки к лифтам.

Кошка серела на глазах, страшно выпучив и без того огромные зеньки.

Они поднялись на пятый этаж, вошли в просторную квартиру. Там царил уют и порядок — служба быта хорошо выполняла свою работу, ежедневно убирала холостятский уголок из четырех комнат. Тишина квартиры оглушала, пока в нее не ворвалась сплоченная команда человек-кошка. Наплевав на труд уборщиц, Константин, не разуваясь, рванул в ванну.

— Свет! — скомандовал Самойлов.

Голосовой интерфейс молниеносно отозвался на приказ, осветив ванную комнату, которая поражала своей роскошью и громадностью. Многоуровневое освещение открывало каждый уголок рая для водных процедур. Здесь можно было не только сделать свое тело чистым, но и с комфортом расслабиться. В углу комнаты стояла душевая кабина со всеми возможными наворотами. Дальше расположилась раковина, над которой красовалось огромное зеркало в резной оправе. Рядом стоял минибар с прохладным шампанским. На стене в углу висел плоский телевизор, также управляемый голосом. Великолепие комнаты венчала, поражавшая своими габаритами, ванная. В нее было встроено такое огромное количество функций, большинство из них Константин и не надеялся когда-либо использовать. До сегодняшнего вечера.

Ягодка попыталась взбрыкнуть, понимая, что как минимум будет помыта и не ошиблась. Для начала Самойлов впихнул кошку в душевую кабину, дал команду пустить воду на самую мощную силу. Ягодка носилась в закрытом пространстве, как белка в колесе, стараясь найти убежище от мощного потока.

— Говори или хуже будет! — орал Константин, стараясь перекричать шум воды. — Нет? Тогда я сейчас прикажу отключить холодную воду.

Кошка продолжала в панике метаться по душевой кабине. Молча. Самойлов решил перейти от угроз к действиям.

Вода начала становиться теплее, теплее, еще теплее, медленно и неотвратимо нагреваясь. Кабина наполнялась паром и видимость, того что происходило внутри, ухудшилось. Черный комок перестал врезаться в стекло и стекать на пол. Константин заволновался и выключил воду, открыл дверцу, комната стала наполняться теплым паром. Ягодки не было видно.

— Ты там жива? Эй, ты где? — он откровенно начал паниковать.

Кошка столько раз помогала и спасала его, а он утопил ее, сварив, заживо.