Президент Всемирной федерации самбо Давид Рудман, всегда в прекрасном настроении.

Авторитет САМБО всегда был высок, и это признают все серьезные специалисты по различным видам единоборств. Мы преданы своему любимому виду спорта и давно мечтаем о том времени, когда наш вид борьбы станет олимпийским.

Прикладной раздел САМБО до последних лет у нас в стране широко не культивировался. Но сейчас САМБО возвращают ее первоначальное значение энтузиасты – И. Ципурский, В. Волостных, А. Жуков, А. Гончаров, В. Гончаров, Д. Серпорезюк и многие другие. Сегодня проводятся турниры по боевому разделу САМБО. Тренеры-самбисты снова готовят бойцов спецназа. В международных турнирах, так называемых «боях без правил», самбисты сегодня котируются очень высоко. Нельзя не назвать в этой связи такие имена как: Магометхан Гамзатханов, его ученик Виктор Илюхин, Олег Тактаров, Максим Тарасов, Игорь Борисов, Федор Емельяненко и многие другие выходцы из САМБО. Эти люди демонстрируют разностороннюю технику многих боевых искусств, которыми им довелось заниматься, и творческий подход к делу, которому они себя посвятили. Это позволило им одерживать блистательные победы и стать звездами мирового уровня.

Много лет назад мне попалась книга «Основы рукопашного боя», одним из основных авторов которой был Заир Сямиулин. Что-то меня восхитило в этом издании, с чем-то хотелось не согласиться, а что-то обсудить с авторами. К этому времени у меня уже был кое-какой тренерский опыт. Я обсуждал книгу с Георгием Николаевичем и ему она тоже показалась интересной. И вот как-то, совершенно случайно, будучи в гостях у близкого друга, я познакомился с его соседом по лестничной площадке. Им и оказался Заир. Этот высокий и очень сильный человек сразу обаял своим доброжелательным расположением, острым умом, спокойной уверенностью и многими другими качествами, которые отличают незаурядного человека и настоящего мужчину. Мы несколько часов проговорили о боевых искусствах, обсуждали особенности техники тех или иных видов единоборств. Много говорили о философии и этике в среде настоящих мастеров. Заир много лет жил в Юго-Восточной Азии и занимался боевым искусством под руководством большого Мастера. Он владел не только мастерством рукопашной схватки, но и приемами восточной медицины. Учитель открыл ему тайны точечных воздействий. Рассказал, что владеет способами их боевого применения, которые в эзотерических упоминаниях трактуются как «моментальная и отсроченная смерть». «Но это тайна, – сказал мастер, – знать ее неподготовленному и непосвященному не нужно и просто опасно». Заир преподавал мастерство рукопашного боя бойцам специальных подразделений и отдавал предпочтение в обучении сотрудников силовых структур простым и эффективным приемам. Задирать ноги выше головы и делать другие акробатические па в реальном рукопашном бою экипированному бойцу нет никакой необходимости, а зачастую просто невозможно. Систему САМБО он назвал очень эффективной, и те из его курсантов, у кого базовая подготовка основывалась на ней, по его мнению, были прекрасными учениками. Встреча с этим человеком во многом предопределила мой путь. Тогда я еще только задумывал написание пособий по САМБО. Но одна фраза, оброненная Заиром вдруг перевернула все мое сознание: «Я много лет обучаю боевым искусствам, но тренировать хорошо подготовленных физически людей мне уже не так интересно. Сейчас я хочу разработать систему, которая позволит противостоять агрессивному преступнику самым незащищенным людям – женщинам, детям и старикам. А это не только и не столько способы ведения боя и приемы самозащиты, сколько психологическая подготовка и выработка навыка предвидеть и предупреждать возможные неприятности». После этого в своем клубе, используя систему САМБО, я начал тренировать детей с четырех лет и открыл школу самообороны для женщин любого возраста. Потом появились мои статьи на эту тему в газете «Московская правда», журналах «Морской сборник», «Физкультура и спорт», книги: «МЕГАПОЛИС: Жизнь без риска. Безопасное существование женщины», 1994 г., «Безопасность женщины»,1997 г., «Безопасность ребенка», 1997 г., «Букварь самбиста», 1997 г., «САМБО для начинающих», 2000 г, «Самооборона для девочек», 2000 г., «Энциклопедия безопасности» 2005 г., главы учебников «Основы безопасности жизнедеятельности» для средней школы. Толчком к написанию этих работ, несомненно, стала встреча с Заиром Сямиулиным, но не будь у меня базовой подготовки САМБО и Георгия Николаевича Звягинцева рядом, вряд ли можно было бы рассчитывать на какой-то результат. Ведь САМБО – это не просто система боя, но прежде всего – философия, способ существования в боевых и мирных условиях. И в наши непростые времена, когда старые моральные ценности безвозвратно уходят, а новые еще не пришли, поиск национальной идеи сильно облегчится, если система САМБО станет одной из ее составляющих. Думаю, что это будет правильно, и тогда общество по достоинству оценит вклад САМБО в возрождение и процветание нашей Родины.

Больше всего на свете в детстве я страдал от своей физической немощи. Одному Богу известно, что я пережил в этот период! Я был слаб физически, и те, кого я побаивался, если были в дурном настроении, низводили меня до состояния червя земного. Такие унижения надолго выводили меня из равновесия и заставляли презирать себя… Ведь вопреки чести я искал расположения меня презревших.

Когда кто-то публично насмехался над моей хилостью, я страдал, и страдания были тем горше, чем слабее был мой обидчик. Если, дрожа от страха, я все же решался кого-то вызвать на поединок, конец его всегда был предрешен: я, рыдая и в крови, уходил под издевательские выкрики зрителей.

А уж когда родители приходили в школу и просили оградить меня от физических расправ, ситуация вообще выходила из-под контроля. К моему имиджу презренного слабака добавлялось не менее позорное – ябеда. Я всегда недоумевал, почему человек, подвергшийся необоснованным издевательствам, должен безропотно сносить унижения и, без боязни прослыть ябедой, не может обратиться за помощью в общественные, государственные и международные организации, кстати, призванные защищать честь и достоинство личности, на худой конец апеллировать к отдельным гражданам… Именно это в нашей среде считалось самым большим позором.

Но сильнее мук физических были моральные терзания. Каждое поражение на поле брани (а им не было числа) больно отдавалось в моей измученной душе.

Я был совершенно некультурным физически, поэтому не любил физкультуру. Учитель этой самой физической культуры Василий Игнатьевич меня не жаловал. Он отдавал предпочтение крепким, шустрым и хорошо тренированным. Прыгал, бегал, метал и подтягивался я хуже всех. Опережал только самых болезненных девочек. Любой неудачный подход к снаряду вызывал смех товарищей, а это-то и было самым страшным испытанием.

Нельзя сказать, чтобы во дворе я не играл в футбол, бадминтон и прочие спортивные игры. но в кучу предпочитал не лезть…

Я был полной противоположностью своего папы. До войны, в 17 лет, он окончил парашютную, а через год и летную школу. На фронте был пилотом тяжелых ночных бомбардировщиков, комиссаром особой эскадрильи специального назначения, подчинявшейся непосредственно командованию Воздушно-десантных войск. В сорок втором его самолет под Брянском сбила немецкая зенитная батарея. Отец был ранен. Приказал экипажу покинуть плохо управляемый самолет и, уже теряя сознание, выбросился сам. Экипаж пропал без вести. Мой отец оказался на вражеской территории в ста километрах от линии фронта, но выбрался к своим. С сорок второго по сорок четвертый год отец воевал в парашютно-десантных частях. Командовал батареей «сорокапяток», потом диверсионно-разведывательной группой. В сорок четвертом со своими бойцами разгуливал по занятому врагом Сталино (ныне Донецк) под видом начальника немецкого патруля.

Смекалка, сила воли и хорошая физическая подготовка не раз спасали ему жизнь. Он был прекрасным спортсменом и до сорока пяти лет входил в расчет воздушного парада в Тушине. В последние годы своих выступлений головокружительными трюками открывал его парашютную часть. Например, отделялся от самолета и парашютировал на шестнадцатиметровом вымпеле. Потом открывал парашют и в воздухе играл на фанфаре «Слушайте все!». К началу шестидесятых у него было более семисот прыжков.

Он владел приемами рукопашного боя. Как-то раз, еще до моего рождения, на него с мамой в темном переулке напали два огромных грабителя. Папа отделал их так, что на очной ставке в милиции они были сильно перевязаны. В свое оправдание один из них с детской непосредственностью сказал: «Мы же не знали, что он самбист…» Их сбило с толку то, что папа был маленький и на вид щуплый.

Когда мы ходили купаться на канал имени Москвы, он забирался на дамбу и прыгал в воду, сделав немыслимое сальто.

И вот у такого отца я рос забитым и немощным. Думаю, его это задевало. Он пытался тренировать меня, показывал приемы борьбы, но у меня ничего не получалось, и он это все оставил… Я ходил записываться в различные спортивные секции, но меня никуда не принимали. Просили подтянуться, через что-нибудь перепрыгнуть или что-то поднять. Я старался, но вердикт бывал однозначным – «не годен».