– Знаешь, Арк, я люблю тебя как сына, но и Ася мне как дочь. Сыновей у меня достаточно, а вот дочерей больше нет ни одной. Думаешь, у меня глаз нет? Я же вижу, как ты на нее смотришь. Да ты в жизни ни на одну нашу самую знаменитую красавицу так не смотрел. Ясно, что она тебе дорога. Мы все ее полюбили, и твой Государственный совет, и простые солдаты. Нашему миру нужны ее ум и знания, но еще больше нам нужна она сама. Я не знаю, что вы там с Анколем говорите про волшебное существо, но всем нам она дорога не этим.

– Согласен. К ней тянется сердце помимо всех ее полезных качеств.

– Вот видишь, ты это понимаешь. Почему вы с Теаном делаете все, чтобы она ушла из вашей жизни? Чтобы не могла остаться и жить счастливой и уважаемой?

– Потому что она сама этого не хочет, Морон! Она жаждет вернуться в свой дурацкий мир и там остаться! Я ей не нужен, да и никто другой… А раз так, зачем усложнять задачу? Да, девушка, надевшая рабский браслет, не может рассчитывать на почетный брак, тем более с членом королевской семьи. Этот позорный статус – пятно на всю жизнь! Но ей плевать, пойми! Она поможет нам и уйдет, и я буду бесконечно признателен Богам, если она согласиться принять от нас что-то в благодарность.

– А ты не думал о том, чтобы привязать ее к себе? Сделать своей женой? Ты, уж прости, все равно королем не станешь, так что мог бы позволить себе такую роскошь – жениться на любимой женщине и сделать ее счастливой.

– Неужели ты думаешь что я этого не хочу?!

– Знаешь, кто хочет, делает, а кто не хочет, тот объясняет, почему сделать ничего нельзя. Ай, с кем я говорю…

Морон ушел, в сердцах хлопнув дверью. Арк тоже не выдержал, побежал на конюшню, оседлал коня и несколько часов носился по окрестностям, то ли надеясь, что ветер от скачки остудит горячие угли, жгущие его сердце, то ли он просто упадет, сломает себе шею и покончит с этой мукой.

В день отъезда Аси со товарищи он никому не позволил их провожать, пошел сам, чтобы хоть минутку побыть с девушкой до того как они расстанутся. Арк не особо надеялся увидеть ее еще раз: если посольство к Миритону удастся, Асю ничто больше не будет удерживать в этом мире. А значит, хочет он того или нет, о ней надо будет забыть. Забыть, чтобы жить дальше. Но вот просто так взять и отпустить… Нет, он будет мучиться, но пусть и она помнит! В беспросветной тьме под башней, запирающей въезд в цитадель Турана, он прижал Асю к себе и впился поцелуем в ее губы. Она неожиданно пылко ответила на поцелуй, застонала, прижалась грудью и стиснула его обеими руками. Сколько это длилось никто бы не сказал, но вышли они оба из-под арки ворот вместе со всеми. Ася шла спокойно, как будто ничего не было, но глаза ее сияли.

Маленький отряд давно уже скрылся из виду, а Арк все стоял у ворот и смотрел вслед.

Девочка, что же мы наделали? Почему я тебя отпустил?

Мы вышли в экспедицию, считая и меня. Нам солнышко светило, нас ветер обдувал, на шее у каждого болтался амулет «быстрой дороги». Сейчас верховая езда уже не была для меня ужасным испытанием, я даже стала получать удовольствие, по крайней мере у меня хватало сил смотреть по сторонам и любоваться пейзажем. А полюбоваться было чем. Мы ехали по восхитительной местности в самое прекрасное время года. В густой яркой свежей траве пестрели неизвестные мне цветы, кусты по склонам гор были самой невообразимой расцветки. На кустах и придорожных деревьях пели птицы, другие птицы то и дело выпархивали прямо из-под копыт лошадей. Запахи земли, зелени и цветов кружили голову. Теан ехал рядом, показывал мне окрестности, сообщал названия растений и птиц, отвечал на вопросы и вообще был просто лапочка.

Дорога была неширокая, ехать приходилось по два в ряд. Порядок следования установился такой: впереди солдат, за ним мы с Теаном, за нами Анколь с Миром, а второй солдат замыкал наше шествие. Дорога шла вдоль горной гряды, слегка извиваясь, то спускалась в небольшие распадки, то выбиралась на открытые места повыше. Но в общем можно было сказать, что мы ехали под уклон. Если верить карте, горы тут медленно, но верно спускались к морю и мы вместе с ними.

Около полудня сделали привал. Для этого выбрали отличную закрытую со всех сторон полянку, окруженную цветущими кустами, за которыми пробегал шумливый чистый ручеек. Солдаты сноровисто развели костер и пристроили над ним кипятиться чай. В таком маленьком отряде разделение на знатных и незнатных практически исчезало, все посильно участвовали в приготовлении пищи и ели из одного котелка. Маг, например, настрогал палочки, нанизал на них какие-то клубни вроде картошки, и старательно пек на огне. Я нарезала вяленое мясо, сыр, лук и овощи, завернула все в лепешки и приготовила такие бутерброды всей честной компании. Когда же я посоветовала их нагреть на огне, Мир достал откуда-то две сковородки, после чего все ели нечто среднее между шаурмой и горячими бутербродами и нахваливали. Теан, как принц, в готовке участия не принимал, зато заботился обо мне лучше родной матери. Притащил из леса бревнышко, накрыл его плащом , в который завернул что-то мягкое, усадил меня и еще сверху укрыл курткой. На мой взгляд, перестарался, погода была прекрасная, а к полудню стало совсем тепло.

Часть пути до второго привала мы проделали быстро, я и заметить не успела. Порядок следования поменялся: Мир ехал впереди, за ними Теан, за Теаном мы с Анколем, сзади два солдата. Я узнала что их зовут Ланс и Тим. Вполне земные имена. Еще на привале я заметила, что Анколь не слишком рад тому, что я выбрала в спутники Теана, и поняла: он хочет со мной поговорить. Поэтому я уговорила принца дать мне пообщаться с магом на наши магические темы. Теан дал такое разрешение, не стал влезать, ехал один впереди, но заметно было, что он прислушивается.

Анколь хотел навесить полог тишины, но я не позволила. Сказала, не надо обижать принца недоверием, мы тут все одна команда. Правда, от ехавших сзади солдат я сама занавесилась. Нечего им про магические дела слушать.

Анколь начал объяснять мне что он понял про мою собственную магию и чем она отличается от того, к чему он привык. Оказывается, мне не надо махать руками и произносить всякую абракадабру, как он меня учил поначалу. Просто надо хотеть, хорошо себе представляя чего именно хочется. Желательно еще понимать, зачем мне это нужно. Тогда будет как с рюкзаком, который Анколь упорно именовал мешком. А уж если я вложу в это сильную эмоцию, например гнев или страсть, то мое желание примет самую что ни на есть материальную форму, как та стенка в парке.