Так и случилось.

Получив вторым ударом по голове, крыса дернулась всем телом и осталась лежать на полу.

Роман не стал медлить, а бросившись вперед, сильно пнул первого пасюка, нагнулся и схватив парочку за хвосты, с размаху ударил о подоконник, одним ударом выбив из них дух.

Схватив второго пасюка, которого удар о стену только на пару секунд только оглушил, Роман одним движением руки сломал ему шею.

Увидев разгром крысиного отделения, оставшиеся пасюки рванули в норку, оставив после себя несколько катышков помета.

– Дайте мне тряпку, я вытру кровь с пола и с подоконника, – попросил Роман, поднимая хвостатых и кидая их в мусорное ведро.

– Спасибо за туфель. Так тяжело в моем возрасте найти туфли, которые не жмут. Мозоли, шпоры и отекшие ноги, очень осложняют жизнь. Но зря вы убили крыс. Они очень злопамятны, – устало сказала женщина – аварка, доставая из стола флакон тройного одеколона и кусок ваты.

– Лучше дезинфицировать чистым спиртом или на худой конец водкой. Спирт и водка быстро выветривается, а запах тройного одеколона держится долго, – заметил Роман, вспоминая своего коллегу, который очень любил пить одеколон Мандариновый.

– И выпивка, и закуска сразу! – восклицал представитель Саянской санэпидстанции, одним махом опрокидывая в себя стакан мутной жидкости. (Володя наливал в стакан до половины одеколона, а потом до краев доливал водой).

В поселковом магазине, где комиссия полтора месяца безвылазно просидела, кроме Мандаринового и Тройного одеколона ничего не было из спиртосодержащих продуктов, как впрочем, стаканов, чашек и тарелок. Поэтому приходилось пользоваться посудой, которая была в гостевом домике, где они жили.

Сначала все над ним смеялись, беззлобно подтрунивая над несчастным врачом.

Но вот когда половина посуды начала пахнуть мандариновой эссенцией, все взвыли!

Никому не хотелось пить из таких стаканов. Но другой посуды просто не было! А у аборигенов вся посуда давно провоняла тройным или мандариновым запахом (что Роману казалось намного противнее)

В конце-концов врача-алкоголика просто выгнали жить к местному алканавту, где они благополучно добухали всю командировку.

Впрочем, надо отдать должное Володе: он хоть был законченным алкоголиком, который пил, все что горит и не бензин с керосином, но специалистом физиологом был классным. На работе хоть от него и попахивало мандаринами, никогда не качался или больше того, падал. Володя первым определил, что нарушение координации рабочих происходит от сочетанного воздействия локальной вибрации и ракетного топлива, невесть каким образом попавшего в озеро, на берегу которого шли лесоразработки.

С тех пор Роман возненавидел мандариновый запах и не мог есть не только мандарины, но и апельсины. Запах тройного одеколона оказался прочно связанным с мандариновым запахом.

– Достань бутылку водки! – приказала аварка.

– У нас только Ибрагимовская осталась. Она сильно вонючая, – скривила губы вторая женщина, с гладко зачесанными назад волосами.

– Давай открывай! Не могу же я идти домой в грязных туфлях! – мотнула головой аварка, не отводя взгляда от лица Романа.

– Где-то я вас видела, товарищ! – склонила голову на правый бок аварка, внимательно рассматривая Романа.

Тем временем женщина занялась протиркой сначала одной туфли, а потом второй, щедро смачивая ватку водкой из бутылки, сильно смахивающей на ту, которую заказывал Крыс.

– Плесните мне немного водки в чистую чашку, – попросил Роман, вспоминая этикетку на водочной бутылке.

– Вторая женщина презрительно посмотрела на Романа, потом на аварку и ни слова не говоря, встала и пошла к шкафу.

Достала из него чашку без ручки и напузырила ее водкой до краев.

Роман не стал ничего говорить, а осторожно, стараясь не разлить, поднес чашку к носу и осторожно втянул воздух.

Водка противно пахла сивушными маслами, ацетоном и еще чем-то знакомым.

– Да пей же быстрее! Чего мозги конопатишь! Выпил и пошел отсюда алкоголик! Нечего тут воздух портить! – взвилась неизвестно от чего Гладкозачесанная, смотря как Роман, набрав в рот чайную ложку противной жидкости, катал ее во рту.