– Невероятно! Просто не верится! Я думала, такое только у Агаты Кристи бывает.

Пока Рыкова и ее новый друг перессказывали Кориковой эту историю, Алина успела протрезветь.

– Теперь представь, в каком шоке была я, когда товарищ Пох мне это выложил! – и Зинка потянулась к пустому бокалу. – Андрюш, освежи.

– Предлагаю выпить за завершение операции, – и подполковник разлил коньяк. – Мы долго разрабатывали этого Няку.

– Но как вы… ты понял, что в клубе распространяется отрава? – поинтересовалась Алина.

– По сообщениям из отделения токсикологии. За последние полгода нам поступила информация о двух смертельных отравлениях неизвестными растительными ядами. Погибшие были молодыми женщинами с излишним весом. Обе посещали «Аполло».

– Плюс еще две звездочки на крыло нашего отравителя-истребителя! – воскликнула Рыкова. – И мы не исключаем, что пострадал кто-то еще. Просто нам об этом неизвестно.

– Зацепиться нам было не за что, – продолжил Пох. – Поэтому было принято решение о моем внедрении в клуб. Я должен был оценить обстановку на месте. Первая зацепка, к сожалению, появилась слишком поздно – когда Ульяне стало плохо. Я догадался взять на анализ бутылку с ее напитком. Так, наудачу. И оказалось, что именно в этой жидкости и находился сильный растительный яд.

– А я-то думала, что вы с Киром орудуете на пару, а Гольцев вас крышует! – рассмеялась Зинка.

– Казаринов долгое время был вообще вне подозрений. Как и Ревягина. К сожалению, поначалу мы не знали, что наша целевая аудитория – клиентки, которые пьют не воду, а цветные напитки. А когда после смерти Ульяны такая догадка появилась, все женщины как по команде перешли на воду. С некоторыми из них наши сотрудники провели неформальные интервью и выяснили, что «оздоровительные напитки» – так они их называли – им продавала Ревягина.

– И почему же вы позволили Няке убить ее? – с вызовом спросила Рыкова. – Вы могли спокойно установить за врачихой слежку, вычислить круг ее общения и разработать каждого из ее приятелей!

– К большому сожалению, – Пох вздохнул, – экспертиза содержимого бутылки Ульяны заняла неделю. Узнав, что в напитке содержался яд, мы приняли решение установить за Ревягиной наблюдение. Но буквально спустя несколько часов она была найдена мертвой. Брусникин опередил нас.

– И тут вы, наконец-то, догадались, что докторша лишь пешка в чьей-то крупной игре? – издевательски продолжала Зинка. – Вот, Алин, смотри, на что тратятся деньги налогоплательщиков… Да даже я со своим филологическим образованием могу догадаться, как вам нужно было искать Брусникина. Проще пареной репы – сделать детализацию звонков, поступавших на сотовый Ревягиной!

Пох надтреснуто рассмеялся:

– Экстраординарная идея! В том-то и дело, что ни один из звонивших на ее телефон не был зарегистрирован как Максим Брусникин. А звонки с тех «симок», что не имели хозяев, были совершены из общественных мест. Этот Няка соображал, как не запалить свое логово.

– Зин, ну как ты себя ведешь? – смущенно одернула подругу Корикова. – Ребята знают свое дело. Андрей, если начальство вам разрешило, расскажите дальше, пожалуйста.

– Параллельно мы подключили коллег из угро. Нам важно было понять, кому выгодна смерть Кибильдит. Мы отработали версию с захватом бизнеса, но с этой стороны все оказалось чисто. В итоге пришли к выводу, что от смерти Ульяны выигрывали только два человека – Брусникин и Стражнецкий. Брусникин – явно, Стражнецкий – с некоторой долей вероятности. Мы стали разыскивать Брусникина, но он как в воду канул. По адресу прописки он не появлялся несколько лет. Никто из соседей не смог опознать его по фото.

Тогда мы начали устанавливать его родственные связи и выяснили, что Марии Брусникиной давно нет в живых, бабка и дед тоже умерли, а сестра матери не имеет о нем сведений. В «Панацее-Фарм» его потеряли из виду. Другие контакты Брусникина только предстояло установить. Но мы знали: если он жив, то в течение полугода после смерти жены должен заявить свои права на наследство.

– И что же вас сподвигло завершить столь блестящую операцию? – опять подала язвительный голос Рыкова.

– Ты не поверишь, но мое к тебе особое отношение, – усмехнулся Пох. – Я заметил, что ты стремительно худеешь и, уж извини меня, дурнеешь. Потом увидел, как Казаринов дает тебе какие-то таблетки. Я обыскал его сумку и нашел блистер без опознавательных знаков. Срезал одну таблетку и направил на экспертизу, а сам установил за ним наблюдение. Тут-то и выяснилось, что Казаринов имеет гомосексуальную связь с неким жителем поселка Колдобино.

– Вот тут-то и нужно было его сцапать, простофиля! – с жаром воскликнула Рыкова. – Чего было проще – сравнить фотку Брусникина и мордаунт подозрительного пидорка!

– А ты-то сама признала в своем женишке Брусникина? – язвительно парировал Пох. – Ты ведь тоже видела его снимки, и не один!

– Никогда бы не подумала, что перекись водорода так сильно меняет внешность человека, – почти простонала Зинка.

– Тут мы опять пошли по ложному пути, – продолжил подполковник. – Решили, что главный злодей – Казаринов, а его сожитель – лишь сообщник. Мы стали выяснять мотивы Казаринова, а параллельно отправили фотографии того и другого на экспертизу. Нам сообщили: сожитель Казаринова и есть искомый Брусникин.

– Вот тут и надо было его хватать! – ударила ладонью по столу Рыкова.

– У нас был большой соблазн задержать и допросить его, но мы вовремя отказались от этой мысли. Нам было нечего ему предъявить. Прежде нужно было связать его, Казаринова и яды. Наша аналитическая группа пришла к выводу, что была реализована следующая схема: Брусникин отравил свою жену при помощи сожителя. Теперь нужно было установить, откуда Няка получает яды. Для этого было решено пойти на провокацию.

С согласия руководства я организовал утечку информации. Анонимно позвонил вашей коллеге Замазкиной, которая вместе с тобой участвовала в журналистском расследовании, и сообщил о том, что в останках Ульяны обнаружены следы яда. Мы не сомневались, что информация оперативно дойдет до тебя, Зин, а, значит, и до Брусникина. Это произошло даже быстрее, чем мы рассчитывали – Няка услышал это собственными ушами, в загсе. Он понял, что близок к провалу. Но он еще не предполагал, что этот провал так близок.