Вечером он говорит Казаринову:

– Не было печали – черти накачали. Меня домогается один партийный босс из «РВС». Да так нагло, что я уже не знаю, как от него отвязаться.

– Ты сказал, что у тебя есть я?

– Ну что ты, я не афиширую своих наклонностей. Сказал, что мне это противно, что у меня есть невеста… А ему хоть бы хны. Этот тип чувствует свою полнейшую безнаказанность. Так и тянет проучить его, да боюсь, как бы он не создал мне больших проблем…

– Кто он? – тяжело задышал Кирилл. – Я его так взгрею, что навсегда забудет, как подкатывать яйца к чужим мальчикам.

– Ты знаешь, я не сторонник грубого воздействия… но это тот случай, когда без него не обойтись. Ну абсолютно борзой товарищ. Завтра он толкает речь на юбилее химфака. Я буду там и покажу его тебе.

– Отлично, отлично, – агрессивно затоптался на месте Кирилл.

– Поглумись над ним как-нибудь, поставь в глупое положение, выведи из равновесия. Для начала – напои до усрачки. Чтобы это все видели. Только помни: ты меня не знаешь. Понял?

Явившись на праздник, Казаринов видит среди гостей своего Морковку… в черном парике. Тот взглядом указывает ему на танцующего Стражнецкого. Кирилл приглашает Костика за столик, поит виски, делает «непристойное» предложение. Потом, когда тот с недоумением ретируется, предлагает двум подружам пари на сто долларов: смогут ли они своим танцем «довести до стояка» депутата-импотента. Девчонки выпрыгивают из штанов, желая найти подтверждение своим чарам.

Вкрай сбитый с толку, Костик выходит покурить. Тут его и настигает Кирилл. Он порядочно накачался виски и больше не может сдерживать ненависти к этому самодовольному типу, который хочет отнять у него его Морковку. Он хватает его за грудки, наносит удар, Костик скатывается кубарем по лестнице… За всем этим экшном Брусникин наблюдает, стоя за ближайшим деревом.

Когда пьяный, обескураженный и разозленный на весь мир Стражнецкий, охая и матерясь, садится на лавочку, Брусникин выходит из сумрака и предлагает ему выпить. Костик принимает его за Гольцева, которого полчаса назад видел около Ларисы Марковой. Он не видит никакого подвоха в его предложении и охотно соглашается.

Жизнь ему спасло только то, что он поехал к Алине. Она быстро сориентировалась в обстановке, промыла ему желудок и вызвала «скорую». Если бы Стражнецкий отправился к себе в гостиницу, то наутро был бы уже мертв.

На следующее утро Кирилл звонит любимому человеку и спрашивает, что значил вчерашний маскарад.

– А, ты про парик, что ли? – смеется Брусникин. – Пришлось купить, чтобы этот похотливый козел меня не узнал. Классно ты его вздрючил!

– Прикольный парик, – хвалит Кирилл. – Если я тебя попрошу иногда его надевать, ты…

– Да без вопросов!

– Я, кстати, вчера чуть не обознался. Когда отмутузил его и вернулся на банкет, то принял за тебя знаешь кого? Нашего директора Рому! Со спины-то у вас с ним прически одинаковые…

…До свадьбы остается неделя, а состояние невесты все еще далеко от критического. Явившись с посиделок со Стражнецким, Максим в поте лица застрачивает новые швы, еще больше обужая платье. Как он и рассчитывал, Зина приходит в отчаяние и бросается к Кириллу за новой порцией таблеток. Казаринов разводит руками: у него больше ничего нет. Но вот он слышит звонок сотового. Это Брусникин. Он говорит Кириллу, что Мансур приобрел у академика еще пару блистеров, курс надо продолжить. Казаринов приглашает клиентку заглянуть на днях в клуб: ему удалось раздобыть еще немного дефицитных корректоров.

– Кстати, твоя невестушка первостатейная сучка, – вечером сообщает он Брусникину. – За дозу таблеток ляжет с кем угодно. Сегодня вот на меня вешалась. На ком ты женишься, Морковка?

– Да, там явно негде ставить пробу. Но мне все равно. Это делается только для того, чтобы втереть очки Мансуру.

– Этот Мансур не сходит у тебя с языка, – ревниво бурчит Кирилл.

Брусникин с нетерпением следит за новостями: вот-вот должны сообщить о безвременной кончине молодого перспективного политика Константина Стражнецкого. Но его соперник оказывается живучим. Максим едет к больнице, чтобы на месте прикинуть, каким образом можно довершить начатое. Но тут видит, как из больничных ворот выходит его невеста.

В который раз он поражается тому, как тесен мир. Оказывается, Зинка давно знакома с Костиком и только что ездила в больницу, чтобы справиться о его самочувствии. Она сообщает ему, что отравлением Костика заинтересовалась полиция (Максим напрягается), и в качестве приоритетной отрабатывается версия покушения на убийство по политическим мотивам. Брусникин облегченно вздыхает. Как все замечательно сложилось! Казаринов распивал с Костиком вискарь, а потом рвался в драку. Все это видели, любой подтвердит. Больше и искать некого: Кирилл Казаринов – вот кто отравил верного сына России Константина Стражнецкого. А уж кто и сколько ему за это заплатил – расследуйте, на то вы и сыщики.

Но вот до свадьбы остается три дня, а Зина, хоть худа и слаба, все же готова пойти под венец. Брусникин выговаривает Кириллу: Мансур недоволен темпами похудания будущей звезды.

– Не понимаю, чего еще надо твоему чурке! – взрывается Казаринов. – Она и так тощее некуда.

– Мансуру виднее. Мое предложение: увеличить дозировку корректоров.

– А мое мнение: она и так на грани обезвоживания. Не знаю, что там напридумывал академик Качалин, но ничего этот корректор не корректирует, а тупо выводит из организма воду.