— Это ты, — пробормотал он голосом, хриплым спросонья.

Ингунн, ослабев, опустилась в мягкое сено. У неё дрожали губы, было почему-то обидно. Он всё-таки помял ей руку, кровь медленно возвращалась в кончики пальцев. Одд тоже сел и взял её руку в свою. А потом обнял её за плечи, и Ингунн закрыла глаза, потому что по щекам поползли слезы.

А больше всего ей хотелось, чтобы он никогда не разжимал рук.

— Я шла тебя разбудить, — сказала она тихо. — Скьёльд сюда приходил с Тордом Козлом… Он показывал ему тебя… Одд, я за тебя боюсь…

Одд кивнул. Он долго сидел молча, потом проговорил:

— Не так меня зовут, как тебе кажется. Чаще меня называют Ормом, а ещё Ормом-со-Шрамом, потому что у меня рассечён лоб.

Орм значит Змей, подумала Ингунн. И мне всё равно, кто ты на самом деле: викинг, которого боится всё море, или просто Одд в войлочной шапке…

— Я поссорился с людьми Хальвдана конунга, которые опились пива и стали меня задирать, — сказал Орм. — Я был там один. Я был ранен и отлёживался у человека, не захотевшего меня выдать. А теперь я добираюсь домой… в Халогаланд.

Ингунн подумала о том, что ей могло показаться. Что Скьёльд, узнавший викинга, вовсе не замышлял ему худа. Или даже наоборот — показывал его Торду, чтобы тот оказал Орму-со-Шрамом приём, достойный вождя…

Ей очень хотелось в это поверить. Она сказала:

— А может быть, всё обойдётся?..

— Может быть, — сказал Орм. И добавил: — Побольше бы мне удачи, не в Исландию бы ты отсюда поехала.

Темень в риге, наполненная дыханием спящих, нависла над Ингунн, словно готовая рухнуть скала… Орм не надеялся увидеть свой северный берег ещё раз.

И тогда Ингунн выговорила совсем тихо:

— Не так велика будет неудача, если останется сын.

Утром к Орму, лежавшему с открытыми глазами, подошёл Скьёльд.

— Шторм приутих, — сказал он шёпотом, чтобы не разбудить спавших вокруг. — Прошу тебя, помоги перегнать корабль к пристани. Ты, как я помню, ловко с ним управлялся.

Орм поднялся на ноги и молча пошёл за ним. Но от самой двери вернулся, сказав, что забыл рукавицы. Скьёльд вышел наружу, пообещав подождать.

Тогда-то Орма поймал за рукав молодой парень, не спавший всю ночь. Это его сбросило веслом со скамьи, и в ушибленной груди тяжело хрипел кашель. Он возил в своей котомке звонкую арфу, и люди считали, что он неплохо рассказывал песни.

— Будь осторожен!.. — с трудом выговорил молодой скальд. — Недобрыми глазами смотрит на тебя Скьёльд…

Орм вышел за дверь.

А Ингунн крепко спала под его тёплым плащом.

Первыми, кого он увидел во дворе, были Торд хозяин и Скьёльд Купец. И с ними десятка два людей Торда — все снаряженные, точно на битву.

— Я-то думал, я в гостях у тебя. Козёл!.. — усмехнулся Орм, когда они шагнули к нему все разом. Он был безоружен: его меч остался далеко, там, где его ранили конунговы люди. Он сказал:

— А ты, Купец, сражаешься так же искусно, как водишь в море ладью. Следовало бы тебе заманить меня подальше отсюда. А то, как бы твои корабельщики, Скьёльд, не проснулись да и не надумали за меня заступиться!

Потом он сказал ещё:

— Дома у меня подрастает брат. Он рыжеволосый, и зовут его Сван. Запомни хорошенько это имя, Козёл. И ты, Скьёльд, запомни…

И видевшие говорили потом, будто с этими словами он выхватил топор из рук у того, кто стоял к нему ближе других. И бросился вперёд, не дожидаясь, пока те наконец решатся напасть.

Молодой скальд действительно разбудил всех мореходов. И многие сразу схватили оружие и бросились в дверь — им тоже показалось несправедливым убивать человека, выручившего всех из беды. Хотя бы он был вне закона и враг самому Хальвдану Чёрному из рода Инглингов. Конунгу Вестфольда, Эстфольда и обоих Мёров…

Они никого не нашли во дворе и побежали на пристань, откуда слышались голоса. Но бежать уже не было надобности. Орм-со-Шрамом лежал на стылых брёвнах, запорошенных снегом, и его кровь смешивалась с морской водой. А нападавшие стояли вокруг, тяжело переводя дух. Четверых среди них недоставало.

Орм узнал Ингунн, когда она оттолкнула с дороги кого-то из вооружённых мужчин и рванулась к нему. Он сказал:

— Будет сын, назови его Арни.

— Я думал потом, отчего он не кликнул на помощь, — продолжал Альвир Скальд. — Наверное, он видел, что нас было меньше. Да и в бойцы мы после шторма плохо годились. Вот он и решил, зачем гибнуть многим, если нужна была одна его жизнь. И ещё он хотел, чтобы Ингунн всё-таки попала домой.

— Как они выглядели? — спросил Арни. — Он… и моя мать?