Между тем похожий на пирамиду корабль продолжал пугающе увеличиваться в размерах. Одна из его граней проваливалась в темноту, а другая — сверкала, отражая свет солнца.

— Терей — самый большой корабль научно-исследовательского корпуса, — прозвучал позвякивающий голос из испорченного динамика, — был построен почти двенадцать лет назад для проведения терраформирования так называемых дальних планет. До сих пор его миссия считалась экспериментальной и…

— По ходу и тут не будет ничего нового, — сказал Виктор.

Он пригубил немного пива. Рыхлая пена поднялась вверх, как при химической реакции, и над узким горлышком образовалась мылкая шапка, которую Виктор сдул, поднеся бутылку к самым губами. На старый экран упало несколько капель.

— А откуда взяться чему-то новому? — сказал я, протирая экран рукой. — Пока хоть на правду похоже.

— Не знаю, на что это похоже, — возразил Виктор. — По мне так все эти реконструкции…

Терей плыл над сверкающей короной атмосферного газа и, казалось, существовал в каком-то своём, неподвластном обычным законам физики пространстве — на него не действовала гравитация планеты, и он свободно дрейфовал в космической темноте.

— Точные детали захвата Терея до сих пор неизвестны, — продолжал неуверенный, срывающийся на звон голос, — но сейчас ведётся активное расследование, и мы надеемся, что в ближайшее время станут доступны новые факты. Однако известно, что с кораблём состыковался орбитальный шаттл, который поднялся с планеты примерно в…

— А откуда ещё мог подняться орбитальный шаттл? — хмыкнул Виктор.

— Ну, с другого корабля… — сказал я.

Виктор приложился к бутылке и сделал несколько жадных глотков. Пена больше не переливалась через край.

— А ты что не пьёшь? — спросил он, вытирая губы рукой.

— Пью, — сказал я. — Но я не особенно… пшеничное.

— Предупредил бы, — пожал плечами Виктор. — Что, кислое?

— Странное, — сказал я.

Терей на помятом экране вновь замерцал, как лазерная проекция, и исчез, растворившись во мраке над голубым венерианским горизонтом, однако через секунду появился вновь — и теперь уже осязаемый, реальный, движущийся по орбите планеты, захваченный в её гравитационное кольцо. Над кораблём взошла серебристая искусственная луна.

— Терей был захвачен, — продолжал позвякивающий голос, — и полностью перешёл под контроль сепаратистов. На тот момент на корабле находилось дорогостоящее оборудование для терраформирования, и…

— А что он собирался терраформировать? — спросил Виктор, прихлёбывая пиво.

Я тоже сделал глоток из своей бутылки и отодвинул её, поморщившись.

— Меркурий? — предположил я. — Хотя… Что-то я не слышал ничего о подобных проектах. Мне кажется, давно бы уже раструбили…

— Вот-вот, — сказал Виктор. — По-моему, всё это очередная…

— Ну, а твоя версия? Они захватили военный корабль? Это уж совсем… ненаучная фантастика какая-то.

— Почему? — сказал Виктор. — Мы же ничего не знаем фактически. Кто там был на корабле, что за шаттл к нему пристыковался… Может, они там все повязаны. Да и о захвате военного корабля вряд ли бы стали с такой лёгкостью рассказывать в новостях.

— В общем, — вздохнул я, — все эти реконструкции…

Терей теперь телепортировался на орбиту искусственной луны, которую моделировали уже точно не по настоящим снимкам — спутник Венеры был похож на огромную, изъеденную глубокими кавернами каменную глыбу, с широкими кратерами от метеоритов и походил, скорее, на земную Луну с её мёртвыми морями и густыми залежами теней.

— У Терея был земной опознавательный код, — продолжала ведущая, — поэтому он спокойно смог выйти на орбиту венерианской луны и, отказавшись отвечать на запросы по коммуникатору, начал бомбардировку поверхности спутника водно-аммиачными глыбами…

На поверхности луны выросли ядерные грибы из серой невесомой пыли — так неестественно и картинно, что казалось, будто бы из недр спутника под огромным давлением выстреливает концентрированная пена и, разлетевшись фонтанами брызг, рассеивается в вакууме.

— В течение двадцати минут погибло более семидесяти процентов служебного состава военной и была полностью разрушена система обороны, — послышался неровный резонирующий голос. — На настоящий момент ведётся активное расследование причин…