— Василий Николаевич, вы меня помните? Я Елена, меня представляли вам в Ницце, где я была с супругом. Был прием у Мишиных, у них в доме, помните?

Василий силился, но не мог вспомнить женщину. Встречу у Мишиных, на которой он пробыл тридцать минут, помнил, женщину — нет.

— Конечно, Елена, как я мог не запомнить такую яркую красавицу. — Василий мягко пожал собеседнице руку.

Несколько поодаль от женщины стоял среднего роста атлетичный молодой человек. Костюм, сшитый по всем правилам и меркам, сидел как влитой на его спортивной фигуре. Молодой человек делал вид, что он здесь сам по себе, но женщина обратилась к нему:

— Артур, пойди посиди в баре. Может быть, Василий Николаевич уделит мне немного времени? Моя охрана, — сказала она, кивая на удаляющуюся фигуру.

— Лена, вот вам моя визитка, позвоните мне завтра, я с удовольствием обсужу с вами все наши вопросы. К сожалению, сейчас мне нужно идти, но я собираюсь вскоре поехать покататься на горных лыжах, можно было бы обсудить все проблемы в поездке. До свидания. — Василий явно собирался уйти.

— Я завтра обязательно позвоню. До завтра, — сказала Елена, скромно улыбаясь.

Повернувшись, Василий продолжил движение к выходу, впереди шла охрана, аккуратно прокладывая путь.

Сели в машину. Раздался звонок мобильного. В трубке послышался женский голос.

— Извините за назойливость, Василий Николаевич. Это Елена, мы с вами только что разговаривали. Дело в том, что я должна передать вам важную информацию, не смогла сразу сказать, но это очень, очень важно. Моя машина стоит недалеко от вашей, и я хочу попросить вас подойти к ней через несколько минут. Я буду в ней вас ждать. Мой автомобиль — «порше-кайен» белого цвета.

Василий услышал номер авто в трубке. Он нехотя открыл дверь своего автомобиля, оставил свою охрану, указав, что они должны ждать в машине. На слова по поводу инструкций и прочего босс твердо попросил подождать его в салоне автомобиля, объяснив, что нужно пройти всего лишь несколько метров.

Люди в представительском авто отчетливо видели, что их шеф подошел к белому «кайену» с тонированными стеклами и сел в него.

Через несколько минут у водителя зазвонил телефон. Посмотрев на дисплей, он ответил на звонок.

— Василий Николаевич звонит, — пояснил водитель, обращаясь к пассажирам представительского авто.

— Слушаю… н-да, но это не полагается… Конечно, хорошо, — он дал отбой. — Василий Николаевич сказал, чтобы мы ехали следом за «порше», причем следовали четко сзади.

— Черт, если кто узнает в ведомстве о случившемся, мне голову оторвут, — сказал Михаил.

Он был старшим в смене, и именно на нем лежала обязанность организации процесса охраны.

— Ладно, поедем за ними.

Автомобили тронулись. Было поздно, улицы оказались мало загружены, и они спокойно следовали в этом неплотном потоке. Выехали на Садовое кольцо. Вдруг белый автомобиль, в котором ехал их начальник, резко повернул направо, на примыкающую улицу, и сразу скрылся из глаз.

— О черт, что происходит? — Водитель попытался направить по тому же маршруту тяжелый представительский «мерседес». Машина въехала в переулки — белого «порше» нигде не было видно.

— Где же они? — Люди в «мерседесе» явно начинали нервничать.

— А кто вам звонил? — спросил водителя Михаил. — Сам шеф?

— Конечно, я с ним разговаривал. Он твердо приказал мне следовать за ними. Ничего не понимаю. Где они?

— Давай по переулкам, быстрей. Может быть, связаться с конторой?

— Да брось, Миша, — сказал человек за рулем. — Над нами будут смеяться, да и потом от Василия Николаевича по голове получим еще. Он уже уезжал в свой монастырь, пропадал там по несколько дней. Не надо кипеж поднимать.

Представительский «мерседес» еще некоторое время ездил по узким улицам. Видимо, не найдя того, что искали, люди в авто махнули рукой, и автомобиль выехал на Садовое кольцо и растворился в общем движении.

Некоторое время назад наш Василий присел в автомобиль к Елене. Она сидела на заднем сиденье, он подсел к ней. За рулем был молодой человек, которого в ресторане она называла Артуром. Василий хотел было задать вопрос, но, усаживаясь, почувствовал легкий укол в спину. Хотелось потрогать, почесать место укола, но, оказалось, это не возможно. Несмотря на то что он абсолютно все видел и понимал, тело не слушалось его, язык прилип к гортани.