«Ааа…», — Скаут принялась поправлять юбку, стараясь изобразить безразличие, — «Значит, это ты оставила записку Лили? Предупреждение?»

«В шкафчике? Да, я».

Снова переглянувшись, мы посмотрели на Лесли.

«И зачем ты это сделала?»

Лесли переводила взгляд с меня на Скаут…

«Потому что я хочу с вами».

«С нами?»

Лесли кивнула.

«Я тоже хочу участвовать. Что бы вы ни делали, я хочу с вами. Я хочу помочь. У меня есть способности».

«Я не признаю, что мы что-то делаем», — осторожно начала Скаут, — «но если бы мы и делали что-нибудь, разве ты знаешь что это?»

«Нет».

«Тогда почему ты думаешь, что у тебя есть способности, которые помогут нам?» — спросила Скаут.

Лесли усмехнулась, выглядя при этом немного зловеще.

«Хорошо. Вы заметили, что я следила за вами? Вы знали, что я там была?»

«Нет», — с одобрением во взгляде ответила Скаут за нас обеих, — «Мы не знали».

«А у нее хорошие доказательства ее способностей», сказала она, обращаясь ко мне.

«Да», — согласилась я, — «Но, зачем тогда надо было оставлять анонимную записку? Почему бы просто не поговорить с нами? Тем более, мы живем вместе».

Лесли безразлично пожала плечами.

«Как я уже говорила, жизнь слишком скучна… Захотелось добавить немного остроты».

«Добавить остроты?» — повторила Скаут сухим тоном, — «Ну что ж, мы можем тебе с этим помочь. Мы будем держать тебя в курсе».

«Замечательно!» — сказала Лесли, на этом разговор и закончился.

Скаут, конечно, не поведала Лесли, насколько интересной она была, ну а мне нечего было от себя добавить. Я вряд ли была кем-то большим, чем просто забавная соседка. Скорее меня можно назвать слишком любопытной соседкой.

Я испытала облегчение, от того, что мы разрешили загадку с запиской. Я была спокойна во время обеда, и во время занятий, спокойна пока мы со Скаут сидели в общей гостиной, в которой, на наше счастье, не было надоедливой звездной компашки. Но у меня из головы не шли слова Фолли. Да, я видела статьи, кабинеты, коллег, но ведь все это могло быть вымышленным. Люди придумывают себе тщательно разработанное прикрытие и похлеще университетской карьеры. Могли ли мои родители выдумать какую-нибудь замысловатую историю о своей работе, чтобы их настоящая жизнь оставалась в тени. Если это так, то стоит с сомнения относиться ко всему, что они говорят. Отправляясь в Св. Софию, я думала, что расстаюсь с самыми дорогими мне людьми, с людьми, которые были честны со мной даже, если не всегда все получалось. Но теперь я задумалась. Оглядываясь на свою жизнь, я гадала, что будет, если все, что я знала о маме с папой, все чему я верила, окажется ложью.

Или Фолли все-таки не права. Возможно, она спутала мою семью с другой. Паркер не редкая фамилия. А может, она знала моих родителей еще до моего рождения, и тогда у них могли быть другие интересы.

Но главный вопрос был не в родителях. А во мне. Почему вопросы Фолли так сильно меня беспокоят? Пугают меня? И почему меня так волнует то, что она сказала. Слова Фолли задели за живое, но почему? Были ли у меня собственные сомнения?

Я стала перебирать в памяти все подробности моей поездки в колледж, разговоры с родителями, разговор с Фолли, пытаясь припомнить все детали.

Я не пришла ни к какому заключению, но от этих мыслей понемногу успокоилась. Скаут расположилась на полу в гостиной с плеером и журналом Vogue. А я лежала на диване, закинув руки за голову, и смотрела в потолок.

Завибрировал телефон, и Скаут, потянувшись, схватила его, а потом начала что-то бормотать о тренировках.

«Я понимаю», — сказала я, отмахиваясь от ее извинений, — «Делай то, что считаешь нужным».

Без объяснений она собрала свои вещи, или что там у нее было в сумке с пиратским флагом, и ушла. Я решила остаться, поскольку больше не собиралась заниматься шпионажем. Вернувшись в свою комнату, я достала альбом для набросков и пару карандашей. Я не бралась за рисование с тех пор как приехала в Чикаго. Пришло время взяться за работу, к тому же скоро начнутся занятия в студии.

Впрочем, на занятиях все будет иначе. Обычно я пишу то, что мне подсказывает воображение, и мне это нравится, даже если мои работы и не впечатлили Фолли. Никаких чаш с фруктами или корзин с цветами. Никаких портретов людей в старомодных костюмах. Загадка Скаут Грин подсказала мне тему для рисунка. Карандаш запорхал по шероховатой бумаге, я набросала великана, которого представила за дверью.

Входная дверь так неожиданно открылась, что я чуть не проткнула бумагу карандашом. Звездная компашка ввалилась в комнату с веселым щебетанием. Чтобы не усложнять жизнь себе и Скаут, я закрыла альбом и сунула его под подушку.

Вероника шла за Эмми, а позади них виднелась Мэри Кэтрин с белой глянцевой коробкой из-под обуви в руках.

«Ой», — вырвалось у Мэри Кэтрин, ее озорное выражение сменилась недовольством, когда она заметила меня в дверях моей спальни, — «Что ты здесь делаешь?»

Эмми закатила глаза: «Она же здесь живет».

«Ну да», — сказала Вероника с коварной улыбкой, устраиваясь на пороге, — «М. К. сказала, что ты сегодня встречалась с Фолли».

М. К. оказывается болтушка.

«Ага», — ответила я.