Наш небольшой поход произвел настоящий фурор среди скучавших обитателей берега. Голова змеи была водружена на шест над террасой, мои трофеи подверглись всеобщему изучению и восхищению, в результате чего часть из них безвозвратно потерялась, часть была подарена чувихам и бичам, а мне осталось только то, что мерзко выглядело или начало тухнуть. (Впрочем, вскоре эти две категории объединились в одну, и ее пришлось выбросить).

На следующий день, однако, восторги начали стихать — к нашему с Крезом облегчению, ибо терпеть их мы были уже не в силах.

Потом в разных местах наших тел появились странные красные припухлости. Крез пожаловался на них Хозяйке, решив попробовать вызвать сочувствие, и заодно пару лишних бутылок кира. Но в результате мы оба заработали по дозе антибиотиков, а вечером пришел местный врач и, ворча под нос "чертовы любители", начал выковыривать из нас живых и дохлых паразитов.

Пока мы приходили в себя, наша слава достигла других анклавов, и к нам потянулись более серьезные люди, чем пляжные бичи.

Первым из них был бледный мужчина с потным лысым лицом. Как он умудрялся сохранять в этом знойном климате такой цвет кожи — цвет вареной курицы — для меня было интригующей загадкой.

Печально стирая с лица бесконечный пот, он поведал нам свою грустную историю — ему, оказывается, тоже надо было найти вездеход, который неделю назад угнали у него какие-то пьяные туристы. Туристы пропали вместе с вездеходом, но их судьба волновала его гораздо меньше, чем судьба его движимого имущества.

— Старенький "баркли", — жаловался он, — на нем еще мой дедушка возил мою бабушку любоваться закатами. Он дорог мне, как семейная реликвия.

— Наверное, эта реликвия не так уж далеко ушла, — сварливо заметил Крез. — Может, есть смысл поискать ее где-то поблизости?

Бледный хмыкнул, на его лице появилось выражение превосходства.

— "Реликвия"… — повторил он. — Я поставил на него двухсотые дизеры и аккумулятор от блюдца. Ты не представляешь себе, какой это был… зверь.

Сказав "был", он запнулся и задумался.

— Не "был", он есть. Я думаю. Он где-то там, в джунглях, бедняга, стоит и ржавеет, брошенный этими уродами.

— А кости их белеют где-нибудь неподалеку, — в тон продолжил я, ибо был счастлив и пьян.

Перед моими глазами ярко встала картинка — белые кости, сверкающие в лучах солнца на фоне дремучих джунглей. Я хлебнул еще уауау.

— Я уверен, что они бросили его и ушли, — резко возразил он. — Я знаю этот тип людей. Они думают только о себе.

Я не стал спорить. Образ старенького "баркли", наделенного двухсотсильными дизерами и одиноко ржавеющего в джунглях, пришелся мне по душе. Пожалуй, я был непрочь найти его — хотя бы для того, чтобы разок прокатиться на нем.

— Хорошо, — подытожил я. — Мы попробуем найти его. Что ты предложишь нам за это?

Бледный уныло начал тереть нос. Похоже, дела его шли не лучшим образом.

— У меня есть много интересных штук, — прогундел он наконец. — У меня долго была база разных чудаков с материка — археологи, биологи, этнологи. Вечно голодные, а денег нет. Они расплачивались со мной за продукты находками. Конечно, поначалу они старались подсунуть мне всякий хлам.

Его глаза злобно блеснули, но он тут же успокоился и продолжил уныло тереть свой нос.

— Но потом я разобрался. Вот только продать здесь это некому. Одно нищее жулье.

— Мне надо взглянуть, — быстро уточнил я.

Возможно, слишком быстро. Он цепко посмотрел на меня и явно разглядел в моих глазах интерес.

— Э, — запоздало начал Крез, — вообще я предпочитаю наличные.

Я пнул его под столом ногой. И это движение, к сожалению, тоже не осталось незамеченным бледным бичарой.

Он грустно усмехнулся.

— Не беспокойтесь, это выгодное предложение. Я все равно продажей заниматься не буду. На материке вы выручите за это много денег.

Тэйша любезно согласилась подбросить нас в район, где предположительно резвились проклятые туристы — недостроенный санаторий, облюбованный кучей всяких интересных для фотографирования гадов. Едва забравшись к ней в кабину, я с запоздалым испугом понял причину этой любезности.

Второе пассажирское сидение спереди было занято каким-то агрегатом. Судя по его виду, Тэйша прикрутила его только для того, чтобы оставить на первом сидении как можно меньше места.

Масляно улыбающийся Крез полез было к ней.