Начальник штаба небрежно швырнул портфель во флагманскую каюту и быстро прошелся по постам и помещениям. В коридорах было темновато — командир БЧ-5 явно дал команду экономить дефицитные лампочки. Это придавало корабельным помещениям вид мрачных казематов. «Н-да-а!» — поморщился Тихов. «Намылить холку механику? Это можно, это не трудно! Чего еще ждет от начальства бедный, замученный механик престарелого корабля? Да вот где он эти лампы возьмет в нужном количестве!? Чертово техническое снабжение!»

— Ну и времечко! — проворчал он вслух и двинул дальше.

В одной из кают он застал одевающихся «по-походному» старших лейтенантов, командиров групп, лишь совсем недавно прикрутивших на свои погоны по заветной, третьей «звездочке».

На переборке крошечной каюты, по-спартански простой, но чистенькой и ухоженной, слева он заметил фотографию «Марьятты» [14] , «Машки», в обиходе, справа — узнаваемый портрет главкома в панцире из орденов. Между ними один из офицеров, старательно высунув кончик языка, бронзовыми шурупами прикручивал свежий плакатик, как и положено, вставленный в аккуратную лакированную рамочку [15] . Надпись, выполненная толстым ядовито-ярким оранжевым фломастером, красивым, просто-таки каллиграфическим почерком гласила: «Товарищи офицеры! Из-за этой суки вы сегодня не попадете в город!».

— Та-а-к! — грозно обозначил свое присутствие капитан 1 ранга. Молодежь вздрогнула и оглянулась на начальника штаба в боевой стойке. Поздновато!

— Дверь-то в каюту закрывать надо, чтобы неожиданностей не случилось! — съязвил офицер. И продолжил тем же тоном: — А позвольте полюбопытствовать, товарищи страшные лейтенанты [16] , вы кого, собственно, имели ввиду? — тут он сделал широкий жест рукой в тонкой летней перчатке, охватывая обе фотографии.

— Так «Машку», конечно, извините за вульгаризм — РЗК ВМС Норвегии — «Марьятту», товарищ капитан первого ранга! — искренне изумился старший лейтенант.

— А вы кого? Неужели… — делано «ужаснулся» его приятель.

— Иезуит! — рявкнул начальник штаба дивизии: — Какое училище? Впрочем, дай угадаю — ВМУРЭ Попова?!

— Так точно!

— Ну, правильно, ну кто бы мог усомниться?! Далеко пойдешь! Вот погоди, приеду к вам в Противосолнечную, лично поспрошаю — чему вы тут, и, главное, как успели научиться за год на вашем славном корабле из всей программы офицерского корабельного прожиточного минимума? И запомните — кому «Машка», а кому — Марь-Ванна, уважаемая хитрая дама! Заметьте, на всякий случай — не баба, а дама! Рано противника шапками вам, карасям, закидывать!

— Ну уж и карасям! — нагло ответствовал «молодой».

Тут взгляд начштаба зацепился на заботливо отглаженной, отпаренной тужурке, кокетливо повисшей на плечиках за дверью, во всей красе нашивок и значков, поэтому реплику он не расслышал. На счастье не в меру осмелевшего старшего лейтенанта.

— Та-ак! — опять победно протянул Тихов. — Чья это тужурка с орденом «За потерянное детство»? Тоже — ваша? Звезды — три, вижу! А нашивки — полторы? [17] И что — уже больше двух недель? Никак не перешить? А еще — «питон»! [18] — укоризненно покачав головой, начштаба продолжал, «забрав ветер»:

— Позвольте полюбопытствовать, ваш командир БЧ-7 видел вас за эти две недели? И где его глаза были? Эх, не я ваш старпом, поубивал бы всех — списком! Запомните — офицеру, если он — офицер, не могут быть безразличны звания, ордена и должности. По определению! Хоть и служим мы не ради них, по большому счету! И если офицер не следит за их символами — не ладно что-то в Датском королевстве!

— Шекспир! «Гамлет», кажется — услужливо подсказал один из старлеев.

— Кажется! — подтвердил Тихов. — Это самая подходящая к вам общедоступная цитата! Культурно-прожиточный минимум, понимаешь! Еще бы ты и этого не знал… — уел молодого нахала капитан 1 ранга, — А сейчас — брысь, согласно расписанию, уже пять минут как тревога! — весело скомандовал Тихов. — А то вы тут, как погляжу, в детство впали. Обормоты! — напутствовал он их во след..

Всхлипывая от подавляемого смеха, молодежь рванула прочь, вдоль по коридору.

Через некоторое время корабль резво бежал к выходу из залива, досадливо расталкивая недовольную волну, бурлящую седой пеной у форштевня. Весело пели его турбины, и горький соляровый дым стелился далеко за кормой, а встречный ветер распрямил на гафеле Андреевский флаг.

Согласно заданию, все было просто, как апельсин — надо было в течение неопределенного времени таскаться по нейтральным водам за этой самой «Машкой», по возможности затрудняя ей работу по сбору всевозможной информации. Надо было не давать ей влезать в запретные районы, которые-то и были ей интересны. Причем — делать это подчеркнуто корректно, но всеми возможными средствами и способами фиксируя ее действия. Все-таки «новое мышление», «вероятные друзья». Как говаривал командир: «На елку влезть и рыбку съесть!» [19] — выполнить задачу и не допустить международного скандала, всяких там «нот» и «заявлений» МИДа за грубости и провокации.