Затем она окинула взглядом публику, столпившуюся в проходе за неимением свободных мест.

— С какой это стати ты одна занимаешь целый столик?

Рыжая усмехнулась:

— Ах, вот в чем дело. Я просто подумала, что это недостроенная телефонная будка. — И она сделала глоток из своего стакана. — Лео, ну, тот парень, чье место ты сейчас занимаешь, отлучился по самой неотложной нужде.

— А если он начнет требовать освободить его?

Рыжая пожала плечами:

— Он уже достал меня своими дурацкими речами о правах моро.

— Что ж, спасибо, что предложила мне место.

— Похоже, что тебе позарез требуется друг.

В ответ Эви едва слышно печально усмехнулась:

— Предположим, что это так.

— Тебе надо излить душу?

— Не знаю. Иногда это помогает.

Ей тотчас нестерпимо захотелось послать ее к черту. Однако в голосе незнакомки слышалась неподдельная озабоченность. Эви сделала еще один глоток из своего стакана.

— Я потеряла работу, дом, и вообще за сегодняшний день пережила немало передряг. — С чего это она вдруг так расчувствовалась перед этой незнакомкой. Все это шло вопреки тому, чему ее учили. К черту, мало ли чему ее учили.

— Господи, — вырвалось у рыжей.

Эви казалась совсем потерянной. Незнакомка сняла с лица солнечные очки, и на Эви уставилась пара зеленых, вполне человеческих глаз.

— Тебе больно?

До Эви дошло, что рыжая только что заметила ее плечо и, возможно, синяки на ее лице.

— Меня пытались убить.

Да помолчи же ты, Эви. Она посмотрела на свой стакан и заметила, что он пуст. Нет, ей и впрямь нужно держать язык за зубами. С какой это стати она вдруг распустила слюни. Неужели и впрямь лишь от того, что женщина напротив нее оказалась единственной, кого это по-настоящему задело?

Черт, неужели она втянет в эту историю еще одну невинную жертву.

— Ты сообщила в полицию?

— Полиции мне еще не хватало.

— Да чтобы эти подонки остались безнаказанными… — полная решимости рыжая поднялась.

Эви схватила ее здоровой рукой за запястье и рывком усадила на место. Рыжая звонко шлепнулась задом о сиденье и от удивления легонько взвизгнула. Эви заглянула в ее зеленые глаза, которые с каждым мгновением открывались все шире, и обратилась к ней хриплым шепотом:

— Никаких легавых. Я же сказала, «пытались». А это вовсе на значит, что им все сошло с рук. Они свое получили. Точка.

До Эви дошло, что она слишком сильно сжала незнакомке запястье. Отпустив ее руку она заметила, как та дрожит.

— Извини…

— Кстати, меня зовут Диана, — рыжая все еще потирала запястье. — И не надо мне твоих извинений. Поступай как знаешь. Но мне всякий раз становится не по себе, когда на людей нападают. Их грабят, насилуют средь бела дня, а они даже и пальцем не пошевелят, чтобы ублюдков усадили за решетку. Тебе надо сооб…

— Диана, вполне возможно, что полиция прикончит меня на месте.

Рыжеволосая удивленно вытаращилась на нее. Казалось, до нее только сейчас дошло, что за видок был у Эви. Барменша, заметив, что они о чем-то спорят, поспешила поинтересоваться:

— У вас какие-то проблемы? — тигрица обращалась к Диане.

Не сводя глаз со своей новой знакомой, Диана отрицательно покачала головой.

— Ты уверена? — тигрица косо посмотрела на Эви.

— Да, Кийна, — голос Дианы звучал как-то отрешенно. Затем, прокашлявшись, она снова посмотрела на тигрицу и произнесла более уверенным тоном: — Все в порядке. Спасибо.

Барменша отошла от них, но поверх толпы продолжала оглядываться на Эви.

— Вечно она любит везде совать свой нос. Ты уж извини, — сказала Диана виноватым тоном.

— Может, мне уже уйти?

— А ты хочешь?

— Так будет лучше.

Диана пожала плечами:

— Если не возражаешь, то тебе лучше остаться.

Эви вспомнила Кийну и ее «подружку».

— Уж не пытаешься ли ты меня снять?

— Предположим, что так. А ты что, была бы против?

— Я нырнула сюда, чтобы просто убраться с улицы.

Диана ответила на это странной полуулыбкой:

— Ты не ответила на мой вопрос.

Эви почувствовала, что ей снова хочется горько усмехнуться.

— А ты ни на один из моих.

— Квиты. — Диана нашла на столе едва заметную кнопку фотоэлемента. Под его поверхностью тут же высветились экран и клавиатура. — Может, хочешь выпить что-нибудь еще? Кстати, как тебя зовут?

— Ээ… Ева. — Черт, Эви проклинала свою болтливость. С какой это стати она выбалтывает имя своего прикрытия.

— Ева?