— Продолжай.

— Все, что я сделал, — объяснил Джомми Кросс, — было основано на великом открытии отцом первого закона атомной энергии — концентрации — в противоположность методу рассеивания. Насколько мне известно, отец никогда не подозревал о возможности легирования металлов, но, как любой исследователь, идущий за гением и его основным открытием, я сосредоточился на деталях, основанных частично на его идеях, частично на тех, которые появились в процессе работы.

Все металлы держатся силой атомного притяжения, которое составляет теоретическую прочность этого металла. Размышляя о стали, я взял этот теоретический потенциал за единицу. Для сравнения: во времена, когда впервые научились выплавлять сталь, ее прочность составляла примерно две тысячные единицы. Новые технологии быстро увеличили прочность примерно до одной тысячной, потом, в течение сотен лет, — до современного человеческого уровня в семьсот пятьдесят.

Слэны без усиков научились делать сталь прочностью пятисотая от единицы, но даже этот невообразимо прочный материал не может сравниться с моим: изменение в самой структуре атомов, в результате которого получается почти идеальная сталь прочностью одна десятая единицы. Одна восьмая дюйма этой стали может остановить самое мощное взрывчатое вещество из известных как слэнам без усиков, так и людям!

Вкратце он описал свою попытку слетать на Луну и мину, нанесшую ему большие повреждения, из-за чего он и вернулся домой.

Джомми закончил:

— Важно то, что атомная бомба, очевидно предназначенная для больших боевых кораблей, не смогла пробить фут легированной стали, хотя корпус был сильно поврежден и двигательный отсек разрушен от удара.

Кэтлин смотрела на него сияющими глазами.

— Какая же я набитая дура, — выдохнула она. — Я встретила величайшего из ныне живущих слэнов, и я пытаюсь запугать его тем, что увидела за двадцать один год, прожитый с людьми.

Улыбаясь, Джомми Кросс покрутил головой:

— Великий человек не я, а мой отец, хотя он тоже был несовершенен, и самое большое его несовершенство заключалось в его неспособности должным образом защитить себя. Но он был настоящим гением. — Улыбка исчезла. — Хотя я боюсь, что придется часто посещать эту пещеру и каждый визит будет таким же опасным, как и этот. Я мельком встречался с Джоном Петти, и то, что я прочитал в твоих мыслях, лишь прибавило штрихов к портрету этого совершенно безжалостного человека. Я знаю, что он наблюдает за этим местом, но не следует этого бояться. В этот раз мы побудем здесь только до наступления темноты — этого мне будет достаточно, чтобы исследовать машины. В машине есть еда, которую можно приготовить. Конечно, спать я буду в машине. Но сначала — здешнее оборудование!

Везде громоздились машины, похожие на мертвых, молчаливых чудовищ. Мартеновские печи, мощные прессы, токарные станки, пилы, множество других станков — ряды машин вытянулись на полмили. Примерно тридцать процентов из них было в совершенно нерабочем состоянии, процентов двадцать подлежало ремонту, остальными можно было пользоваться.

Вокруг мягко, немигающе сиял свет, превращавший прогулку по изрытому полу между нагромождениями машин в театр теней. Джомми Кросс шел в задумчивости.

— Здесь есть все, что мне когда-нибудь может понадобиться. Я могу построить большой боевой корабль из одного металлолома; а этот город, возможно, используется только как ловушка для слэнов. — Его мысли сосредоточились на ее сознании. — Скажи мне, ты уверена, что в этот город всего два входа?

— В списке на столе Кира Грея было обозначено всего два входа, а других я не обнаружила.

Он молчал, но не скрывал своих мыслей:

«Глупо вновь вспоминать о твоей интуиции, но нельзя упускать возможность нападения».

«Если и есть тайный вход, — высказалась Кэтлин, — потребуется несколько часов, чтобы найти его, но если мы и найдем его, у нас не будет уверенности, что нет других, и мы не будем чувствовать себя в большей безопасности. Я все равно считаю, что нам нужно немедленно уезжать».

Джомми Кросс решительно покачал головой.

«Я не хотел, чтобы ты так прочитала мои мысли. Главная причина, почему я не хочу отсюда уезжать, в том, что, пока мы не загримируемся и не спрячем свои усики под париком — а это трудно, — это будет для нас самым безопасным местом. На всех основных дорогах стоят патрули. Большинство полицейских знают, что ищут слэна, и у них есть твоя фотография. Я свернул с главной дороги, надеясь найти тебя раньше их».

— Твоя машина летает, правда? — спросила Кэтлин.

Джомми Кросс безрадостно усмехнулся:

— Еще семь часов до наступления темноты; а так мы в любую минуту можем натолкнуться на самолет. Представь себе, что сообщат пилоты на ближайшую авиабазу, если увидят летящий автомобиль. А если мы поднимемся выше, скажем на пятьдесят миль, нас несомненно заметит патрульный корабль слэнов без усиков.

Командир мгновенно сообразит, кто это, сообщит наше расположение и атакует. Своим оружием я смогу уничтожить один корабль, но я не справлюсь с десятком, что прилетят за ним, — по крайней мере, они успеют нанести достаточно мощный удар, чтобы машина разгерметизировалась и мы задохнулись. И кроме того, я не могу по своей воле ставить себя в положение, в котором мне придется кого-либо убивать. За свою жизнь я убил всего троих и с того дня мое отвращение к убийству росло, пока не превратилось в одну из основных черт моего характера, настолько сильную, что я построил весь свой план розыска истинных слэнов на этой основе.