Кемп даже не задумался над предложением.

— Ты и я — мы мыслим по-разному. Могу себе представить, как ты меня оставишь в покое, если я когда-либо рискну перейти в человеческое состояние. — Он прервался и коротко сказал: — Договор между нами я вижу как кратковременное перемирие, пока я думаю, что могу предпринять против тебя, и ты размышляешь над тем, что сделать со мной.

— Поскольку у тебя такие мысли, — последовал резкий ответ, — позволь мне прояснить мою позицию. Если ты начнешь против меня какие бы то ни было действия, я прежде всего уничтожу Землю и нацию Шелки, а потом займусь тобой.

Кемп ответил с обычной для него стальной твердостью:

— Если ты посмеешь принести вред тому, чем я дорожу — включая Шелки и все, что осталось от Земли, — я нападу на тебя, используя весь свой атакующий потенциал.

Глис презрительно сказал:

— У тебя нет ничего, что могло бы повредить мне, — кроме этих твоих защитных экранов, которые, отражая атаку, направляют энергию на самого же нападающего. То есть таким образом ты можешь использовать мою силу против меня. Поэтому я не буду нападать. Получается — патовая ситуация.

Кемп ответил:

— Посмотрим.

— Ты же сам признал, что твоя уровневая логика не будет работать в случае со мной.

— Я имел в виду прямое воздействие, а есть еще и обходные доступы к сознанию.

— Не вижу, как нечто подобное может сработать на мне, — был ответ.

В тот момент Кемп тоже этого не знал.

Путь Кемпа лежал через проходы, ведущие вверх и вниз по горизонталям. Он пролетал через комнаты, заполненные мебелью и произведениями искусства других планет.

По пути он видел странные и прекрасные сцены, выполненные красками и в барельефах на стенах. И везде сами планеты были ослепительно прекрасные, но в то же время и ужасающие, потому что каждая из них представляла собой страшное преступление.

Он направлялся в город Шелки. Он пробирался туда внутренними проходами, потому что не решался покинуть планетоид и добраться до места назначения внешним путем. В сущности Глис ему сказал, что он не будет счастлив от того, что он, его самый опасный враг, останется живым. И если он когда-либо осмелится покинуть эти пещеры, у него уже не будет выбора и никакого шанса найти метод возмездия — если таковое вообще возможно — или какой-то выход из создавшегося положения, который мог бы повлиять на будущее Шелки. Он был более чем уверен, что обратной дороги у него не будет.

Он не преследовал какую-либо определенную цель — горе его было глубоко и ужасно. Он не сумел ничего сделать, защитить, не смог выполнить свой долг.

Земля была потеряна. Потеряна так быстро и безвозвратно.

Время от времени он оплакивал Джоанн и Чарли Бакстера и других друзей среди Избранных Людей.

Когда эти грустные мысли овладели им, он занял наблюдательную позицию на вершине дерева, откуда просматривалась главная улица города Шелки. Там он ждал, поддерживая все свои сигнальные системы в состоянии готовности номер один.

Пока он находился в состоянии неустанного бодрствования, жизнь Шелки продолжалась. Ему показалось важным то, что Шелки в основном находились в человеческом состоянии.

Кемпа вдруг ударила мысль: «Они же абсолютно беззащитны в этой форме».

В человеческом состоянии они могли быть все уничтожены одной лишь вспышкой всесжигающего пламени.

На частоте Глиса он передал:

— Если ты не прекратишь принуждать их находиться в этом состоянии, я им расскажу всю правду о тебе.

На это последовал немедленный свирепый ответ:

— Скажи только слово, и я все это гнездо сотру в порошок.

Кемп приказал:

— Освободи их, или наш кризис наступит сейчас же.

После этого его заявления возникла пауза, и затем:

— Я освобожу половину. И не больше. Я должен сохранить свое влияние на тебя.

Кемп подумал и согласился, что это было логично.

— Но это должно быть сделано по принципу очередности. Двенадцать часов свободна одна половина, затем — другая.

Глис пошел на этот компромисс, не споря.

— Куда мы направляемся? — спросил Кемп.

— В другую звездную систему.

Ответ не удовлетворил Кемпа. Конечно же, Глис не думал продолжать эту злую игру в коллекционирование населенных планет.

— У меня такое чувство, что у тебя есть какая-то тайная цель, — бросил Кемп с вызовом.

— Не будь навязчивым и больше не беспокой меня.

Пат.

Шли недели, дни… Кемп пытался определить расстояние, которое покрывал планетоид, и направление, в котором он двигался. Скорость достигла почти светового года в день по земному времени.