Шрифт:
Тем не менее о Европе и христианских государствах никто из его окружения не знал столько, сколько Халкокондил. Экскурсы, включённые нашим хроникером в произведение, удовлетворяли любопытство Махмуда [85] .
К этим сведениям можно добавить факты, взятые из произведения самого Халкокондила, особенно из отрывка, посвящённого кампании против Дракулы 1462 года. Наш историк предоставил ранее неизвестные детали, касающиеся провала попытки Хамза-бея и Томаса Катаболеноса заманить Влада в ловушку. Историк пишет, что кол, отобранный для Хамзы, был выше среднего, и добавляет другую деталь, доказывающую его осведомлённость в делах оттоманского двора:
85
Что касается Италии и населения Черноморского побережья, Халкокондил опирается на информацию, полученную от брата Деметра Халкокондила, изгнанного в Италию в 1449 году, а с 1463-го ставшего профессором в Падуе. В 1456–1458 годах Деметр приезжал в Валахию и (или) Молдавию вместе с Польским посольством и восхищался красотой румынских городов и языка.— Прим. авт.
Говорят ещё, что визирь Махмуд раньше, чем они [султан и его советники] узнал новости о смерти послов Хамза-бея и о том, что страна в огне. Ещё не доехав до султана, он знал, что происходит в Дакии. Он [Мехмед II] это понял плохо и приказал избить его [Махмуд-пашу]. И лишь потом все поняли, что это не самое большое несчастье из возможных, поскольку речь шла о выходцах из рабов, а не о детях турок, пришедших к власти.
Число жертв Влада Дракулы в 20 000 человек не встречается ни в каких источниках, и это поражает в связи с фактом, что 25 000 турок были убиты в Болгарии во время зимней кампании 1461–1462 годов. Много интересных деталей мы найдём в рассказе о Турсун-бее, который участвовал в битве. Например, об огромном количестве колов, которые Дракула выставил прямо напротив своего дворца: только здесь мы видим размах происходящего — 17 стадий в длину и 7 в ширину.
Только очевидец мог рассказать нашему историку, что Дракула, переодетый в торговца, лично шпионил несколько раз в оттоманском лагере, но Халкокондил утверждает:
Это, как мне кажется, выдумка, чтобы показать его смелость: он даже днём подходил к лагерю и осматривал шатры императора и Махмуда, а также базар.
Оригинальность Халкокондила проявляется и в описании ночной атаки Влада, во время которой Махмуд-паша и его приближённые отличились своими подвигами. Приводится и эпизод с румынским солдатом, пойманным и допрошенным лично великим визирем. Кроме того, слова последнего о Дракуле не приводятся в других источниках, так что всё говорит о том, что они получены от человека из непосредственного окружения Махмуд-паши:
В ту ночь солдаты императора поймали одного из солдат Влада и привели его к Махмуду, который спросил, кто он такой и откуда шёл. После того как он рассказал, его спросили, знает ли он, где прячется Влад, князь Дакии. Человек ответил, что он это хорошо знает, но из страха перед ним [Владом] ничего не скажет. Когда они повторили, что убьют его, если не получат ответа на то, что хотят знать, то он ответил, что готов на смерть всегда, но ничего не скажет. Махмуд восхитился этим и приказал казнить его, но сказал, что если у такого человека, как Влад, такая армия, то его ждёт великое могущество.
Рассказ Халкокондила о Дракуле многим обязан одному или нескольким очевидцам, он занимает центральное место в призведении, более 5% от общего количества которого составляют подтверждения того, какой резонанс имели действия валашского князя на территории Юго-Восточной Европы. Из-за особой ценности и внушительного для того времени тиража издатель Е. Дарко зарегистрировал более двадцати шести рукописных копий, переводы на латинский и много сборников на греческом языке, именно это произведение представило публике личность князя.
Халкокондил представляет его сувереном, безусловно, жестоким, но вместе с тем имеющим своеобразный «политический стержень»: уничтожение древней автократии в стране, слишком неспокойной и склонной к частым переменам князей; создание новой знати «из солдат и храброй охраны», или «телохранителей». Верным слугам он жаловал имущество, изъятое у бунтовщиков, так «никогда в Дакии не менялось всё настолько, что это можно было бы назвать революцией, как сотворённое этим человеком».
Халкокондил не судит Дракулу, иногда восхищается его смелостью в сражениях, стремлением к цели; описывает его военные качества и создание количественного и стратегического превосходства над турками. Описание политической стратегии Дракулы и её осуществления наводят на мысль, что если Халкокондил и не был непосредственным свидетелем, то очень хорошо был осведомлён о битвах при Константинополе, Морее, в Сербии, Албании и Боснии, о постоянной смене местной христианской элиты (они ликвидировались физически или изгонялись местными владельцами земли, чиновниками или оттоманскими военными).
Рассказ историка изобилует деталями, фактами и поступками Махмуд-паши, в которых мы видим очевидное уважение к великому визирю: не забудем, что он происходил из наиболее знатных семей, правивших Византийской империей [86] . Словно в нём воплотились и новый Михаил Палеолог и основатели династий, вошедшие в историю, ожили — Палеологи, Кантакузены и Филантропены — в этом пришельце из Анд, пойманном турками и обращённом в ислам под именем Махмуда. Только своим исключительным умом, без помощи клана или группы давления, он смог достичь верха власти, сохранить её, идя от победы к победе. Он выделял крупные суммы на строительство мечетей, хаммамов, дворцов, школ и так далее: Махмуд стал самым великим строителем империи, опередив даже султана и других великих визирей XV века. Он стал наиболее важной персоной в общественном образовании после Мехмеда II, великим меценатом, защитником письменности и вдохновителем культуры.
86
Среди его предков со стороны отца — два императора XII века: Иссак II Анжу (1185–1195 и 1203–1204) и Алексис III Анжу (1195– 1203). Со стороны матери он происходит из династии Палеологов, в которой не менее девяти императоров, начиная с первого Михаила VIII (1261–1282) до последнего византийского императора Константина XI (1448–1453). Также встречаются представители семей Филантропенов и Кантакузенов с XIII века.— Прим. авт.
Халкокондил тоже, должно быть, был околдован харизмой Махмуда и если он и не показывал ему своего произведения, то только по той причине, что оно ещё не было завершено. Написание его было прервано с апреля 1469 года, когда Матиаш Корвин был выбран королём Богемии, по 12 июля 1470-го, даты, когда остров Эубея, который наш историк относит под венецианское владение, попадает под начало турок. Что-то помешало Халкокондилу закончить свою работу. Предположение, что это была болезнь или смерть, кажется нам маловероятным. Историк в то время был ещё достаточно молод (максимум сорок семь лет), так что мы больше склоняемся к тому, что в его жизни тогда случились какие-то перемены. Но что произошло в 1469–1470 годах?