Проспав до вечера, светлейший пригласил к себе Мельгунова.

— Алексей Петрович, ты поступил весьма разумно, приветив у себя сей корабль и направив гонца в столицу. А скажи-ка мне, какое мнение у тебя сложилось о капитане. За две недели, поди, присмотрелся?

— Капитан умный и решительный человек, — подумав, сказал генерал-губернатор. — К тому же весьма деятелен и благоволит к нам.

— С чего ты взял?

— Чтобы командовать таким кораблем и ходить на край света, нужны недюжинные ум и способности. А по поводу благоволения к России — он передал мне штурманские лоции морей и океанов, весьма полезные для мореплавания. На них указаны морские торговые пути и множество практически неведомых нам земель. К тому же, — продолжил Мельгунов, — капитан, испытывая расположение за теплый прием и не желая оставаться в долгу, предложил свои услуги по постройке для нас новых самодвижущихся судов и дальнобойной артиллерии.

Это сообщение привело Потемкина в сильнейшее возбуждение.

— Да ты понимаешь, что сие значит?! — вскричал он. — Это же… это же небывалые выгоды для России!

— Именно так, ваше сиятельство — бесстрастно ответил Мельгунов.

— Дай я тебя облобызаю, Алексей Петрович. Права матушка, называя тебя весьма полезным для государства человеком. — Светлейший встал с кресла и, подойдя к генерал-губернатору, трижды облобызал того в щеки.

Немного спустя он с интересом рассматривал показанные ему Мельгуновым лоции и листал пояснения к ним.

— Прикажи своим картографам, снять для тебя копии, — распорядился светлейший, довольно потирая руки, — а эти я заберу с собою, порадую матушку.

— А на днях у меня будут чертежи самодвижущегося судна, — согласно кивнув головой, заявил генерал-губернатор. — Я уже приказал готовить место на верфи для его закладки.

— Весьма, весьма похвально, Алексей Петрович, — сказал Потемкин. — Корабелы тут знатные, тебе и карты в руки. Только сии лоции и чертежи храни как зеницу ока, — остро взглянул он на Мельгунова. — Чтобы они не оказались у недругов наших. Чай, в Европе уже знают о твоих гостях?

— Думаю, пока нет, — улыбнулся Мельгунов. — Как только корабль господина Морева появился в гавани, я приказал объявить в порту карантин и до поры не выпускать иностранные суда.

— Умно, — одобрительно хмыкнул светлейший.

— А еще, — продолжал генерал-губернатор, — он передал мне спасенного в океане англичанина — морского офицера. Сей муж находится под надзором, и с оказией я намерен препроводить его в Санкт-Петербург, для отправки на родину.

— Англичанина я заберу с собой, — сказал Потемкин, — пусть погостит у нас немного. А теперь самое главное, Алексей Петрович. Сколь значим сей корабль для России, не тебе объяснять. А посему он незамедлительно должен быть на Балтике, в Кронштадте. Поутру я сообщу про то капитану и вместе с ним отправлюсь в путь. По прибытии же доложу государыне о твоих заслугах в этом деле.

Это известие искушенный в государственных делах Мельгунов воспринял как должное, ибо на месте светлейшего, поступил бы именно так.

— Что ж, Григорий Александрович, сказал генерал-губернатор, — жаль, мне конечно, отпускать столь желанных гостей, но для дела так будет лучше.

Утром, когда Морев прибыл на аудиенцию, светлейший принял его в парадном зале губернаторской резиденции. На князе был шитый золотом мундир генерал-поручика, с красной анненской лентой через плечо и орденами Святых Анны, Георгия и Александра Невского на груди. Здесь же находились, тоже облаченные в блестящие мундиры, генерал губернатор и наместник.

Тепло поприветствовав гостя, светлейший выразил Мореву глубокую признательность за переданные генерал-губернатору карты и сделанные им предложения, касающиеся судостроения и артиллерии.

— А теперь, господин капитан, — сказал он, — я хочу пригласить вас посетить Санкт-Петербург. Государыня-императрица будет весьма рада.

— Благодарю вас, ваша светлость, за столь лестное предложение, — ответил Морев, — но я не хотел бы оставлять корабль.

— А зачем оставлять? На нем и поплывете, — высоко вскинул левую бровь Потемкин. — Тем паче, что не за горами зима и Белое море скуют льды. В Кронштадте же у нас незамерзающий порт и все условия для удобной стоянки вашего крейсера.

Морев понимал, что предложение светлейшего равносильно приказу и от него глупо отказываться.

— Все это меняет дело, — слегка поклонился он. — Когда мне следует отплыть?

— По мере готовности, — ответил светлейший. — И я тоже отправлюсь с вами.

Это решение Потемкин принял накануне, и далось оно ему нелегко. С одной стороны возвращение в столицу на этом могучем, способном покорить весь мир корабле, еще больше возвысило бы его в глазах Екатерины и европейских дворов. С другой — неизвестно, как поведут себя эти самые «потомки» в море.

Любой другой, исключая Мельгунова, на месте светлейшего, ни при каких условиях не отправился бы в это плавание. Но на то он и Потемкин, чтобы повергать всех в изумление неповторимостью и размахом своих действий.

— Ну что ж, — с минуту подумав, ответил Морев. — В таком случае, я готов поднять якорь завтра.

— Вот и отлично, господин капитан, — не скрыл своей радости князь. — А ты, Алексей Петрович, обратился он к Мельгунову — позаботься о провианте на время плавания.

А еще через час, пришпоривая коней, из города унеслись гусары, спеша доставить императрице письмо от светлейшего.