Заседание открыл Тенскватава. Он был в пышном, изукрашенном культовыми тотемами облачении шамана, глаза его фанатично горели.

— Братья! — воздев кверху руки, обратился к присутствующим духовный лидер ирокезов. — Вот и настал тот день, которого мы так долго ждали. Наша земля очищена от захватчиков и свободна.

И все это благодаря Морскому Змею и его храбрым воинам.

— Воистину так, — согласно кивнули сидящие в креслах конгрессменов Текумсе и вожди Лиги, а среди индейцев прокатился одобрительный шепот.

— Этой ночью, — продолжил шаман, — меня посетил дух нашего Великого вождя и Учителя Гайаваты. [47]

При этих словах в зале наступила звенящая тишина, и сотни глаз выжидательно уставились на оракула.

— И что мне сказал Учитель?! — возвысил тот голос. — Гайавата сказал, что Морской Змей его сын!

— Хуг! — вырвался возглас удивления у индейцев, и те с суеверным страхом воззрились на сидящего в центре Морева.

— Да, да, именно Сын! Он ниспослан нам Маниту для спасения и возрождения индейского народа! — гремел под высокими сводами вещий голос.

И все сидящие здесь тому свидетели, — гипнотически обвел Тенскватава глазами зал.

— Или не так? — понизил он голос до шепота.

— Так, великий пророк, именно так! — завопили вожди и воины, и вверху тонко зазвенел хрусталь люстр.

— Я рад, что все так думают, — величаво кивнул головой шаман. — И мы должны просить Морского Змея и его вождей вступить в Совет Лиги. На равных правах с нами.

— Твоими устами, вещает сам Маниту, брат, — встал со своего места Текумсе. — Мы просим тебя, Морской Змей! — обратился он к Мореву и приложил к груди руку.

— Просим! — дружно поднялись со своих мест все пятьдесят вождей Лиги, и их громогласно поддержали соплеменники.

Растроганный адмирал тоже встал, и, дождавшись тишины, выступил с ответной речью. В ней он поблагодарил Совет за оказанное морякам доверие и обещал приложить все силы и знания для развития и процветания новой родины.

Его слова были встречены бурей оваций, обычно сдержанные индейцы не скрывали своих эмоций. Затем на заседании Совета была определена программа дальнейших действий.

Согласно ей, все военные отряды убывали к своим племенам, а те возвращались на исконные территории.

Города и поселения оставшихся европейцев переходили под власть Лиги, и на них распространялись все ее законы и обычаи.

Любые заокеанские гости могли ступать на землю Америки только с согласия Совета вождей.

К слову, в ходе последней кампании перед Моревым и его офицерами встала заманчивая перспектива основать новое государство.

Впервые, в ходе морской блокады побережья, ее озвучил Лобанов, заручившись поддержкой значительной части команды.

— Александр Иванович, — сказал он как-то вечером в кают-компании «Левиафана», где за вечерним чаем собрались практически все старшие офицеры. — А что будет дальше, после завершения кампании?

— В смысле? — вскинул на него глаза адмирал.

— Мы так и останемся здесь гостями?

— А ты что же, Михаил Иваныч, желаешь быть хозяином? — помешивая ложечкой чай в стакане, с интересом воззрился на помощника Сокуров.

— А почему нет, желаю, — белозубо улыбнулся тот. — И не только я.

— В таком случаю прошу всех высказаться. — Морев скрипнул креслом. — Я слушаю.

— Помощник абсолютно прав, — начал первым штурман. — Вы посмотрите, что получается. На сегодняшний день, благодаря нам в мире сложилось совсем иное соотношение сил. Все европейские противники России разгромлены, и она укрепилась на Балканах. В том, что индейцы с нашей помощью сбросят американцев в море, сомнений нет. Таким образом, налицо стратегический успех и возможность направить историю по новому пути.

— И какому же? — поинтересовался Морев.

— Русскому, — энергично кивнул головой штурман.

— Каким образом?

— Мы создадим здесь новое государство — Русскую Америку, — блестя глазами, продолжил командир БЧ-3 Пыльников.

— И установим новый миропорядок, — поддержал его Корунский. — При котором ни одна страна не сможет развязать войну против другой.

— Кто еще так думает? — обвел взглядом возбужденных офицеров Морев.

— Да практически все, — довольно прогудел Лобанов. — За исключением заместителя, старпома и доктора.