Голливуд, может быть, и дальше штамповал бы ленты про благородных гангстеров, но на него насели, с одной стороны, Федеральное бюро расследований в лице директора ФБР Джона Эдгара Гувера, а с другой — законодатели. В американских нормативных актах о цензуре появились поправки, дозволяющие изображать гангстеров лишь в тех случаях, когда в финале их настигает возмездие. Почти по Чехову: если в первом акте на сцене появляется мафиози, то к пятому его должны либо арестовать, либо убить.

И в реальной жизни джи-мены стали звездами. Сначала это — глава чикагского отделения ФБР Мелвин Первис, который провел операции по устранению Джона Диллинджера и других одиозных бандитов. Растущая слава Первиса вызвала ревность у директора ФБР. Недавнюю историю пересмотрели, на роль устранителя Диллинджера «назначили» гуверовского фаворита. А самым известным и авторитетным джи-меном на многие годы стал сам Джон Эдгар Гувер, который любил эффектно появляться в финале операций по захвату бандитов с пистолетом в руке и со словами: «Вы арестованы!» После смерти в 1972 году шефа ФБР (занимавшего эту должность 48 лет) доберутся до его архива. И появится другая точка зрения, что самый известный полицейский в истории США был, возможно, в этой истории одним из самых грязных персонажей…

Так или иначе, в середине 1930-х, во многом благодаря ФБР и его шефу Гуверу, в Америке произошла переоценка ценностей. Фильмы и книги о благородных полицейских пошли чередой. «Дети стали носить игрушечные значки агентов Бюро, играть такими же, как у настоящих федеральных агентов, игрушечными пистолетами, и даже спать в пижамках с фирменной эмблемой „G-Men“», — отмечает Киви Берд в книге «Гигабайты власти».

В СССР аналогичные процессы проходили в 1970-е годы.

С началом глубоких преобразований в милиции у кинематографистов, литераторов, художников, композиторов сам Бог велел спросить: с кем вы, мастера культуры? С милиционерами или с преступниками? А они в данном случае были ни с кем. По каким-то причинам тема борьбы с преступностью считалась полузакрытой, и мастера культуры ее практически не касались. Лучшим достижением в кино на тот момент был пронзительный фильм режиссера С. Туманова «Ко мне, Мухтар!» (1964 год). Однако ни одного яркого, живого образа — сыщика, следователя, участкового…

В начале 1970-х МВД становится главным заказчиком фильмов о милиции. И такие ленты появляются — от просто добротных для тех лет картин до значительных художественных произведений, переживших свое время, вроде шедевра, снятого режиссером Станиславом Говорухиным по сценарию Аркадия и Георгия Вайнеров с Владимиром Высоцким в главной роли. Премьера шестисерийного телефильма «Место встречи изменить нельзя» состоялась в ноябре 1979 года.

Малоизвестный факт: Владимир Высоцкий, который уже неотделим в нашем сознании от образа капитана МУРа Глеба Жеглова (точнее, наши представления о настоящем борце с уголовной преступностью неотделимы от созданного им образа), поначалу отказывался появляться в кадре в милицейской форме. И сделал это один раз, как говорят, по личной просьбе министра внутренних дел.

Владимир Петрович Илларионов, бывший первый заместитель начальника Главного следственного управления МВД СССР, вспоминает, как он помогал актеру готовиться к роли.

«Началу нашего знакомства положил звонок по „кремлевке“ ныне покойного Константина Ивановича Никитина, заместителя министра внутренних дел, интереснейшего человека, великолепного рассказчика и острослова, главного консультанта фильма „Место встречи изменить нельзя“» [8] .

Илларионов считался большим знатоком криминальной субкультуры, собирал образцы творчества заключенных, уголовный фольклор. Никитин попросил Владимира Петровича оказать актеру необходимую помощь. Илларионов снабдил Высоцкого альбомами из своей коллекции, не раз они беседовали в его кабинете в здании следственного управления по адресу улица Дзержинского, 11.

«Кажется, Высоцкий был удивлен, узнав, что есть серьезные исследования воровского жаргона. Книжку известного языковеда Бодуэна де Куртенэ „Блатная музыка (жаргон тюрьмы)“, изданную в 1908 году в Санкт-Петербурге, он буквально схватил с полки, сожалея потом, что в ней недостает многих страниц. Изучал и маленький словарик уголовного жаргона. Его удивляла живописность некоторых выражений, стойкость и преемственность традиций блатного языка, неожиданность заимствований иностранных слов. Название одной из группировок преступного мира — „Один на льдине“ — иллюстрировал мимической сценкой: сгибался, засовывая кисти рук под мышки, изображая замерзшего человека, смешно вытаращивал глаза, одновременно наглые и испуганные».

Илларионов подметил, что у актера есть и свой немалый опыт общения с уголовной средой, «блатными» и «полублатными». Биография Владимира Семеновича Высоцкого сейчас хорошо известна. Он рос в послевоенной Москве, «как вся дворовая шпана». Кто авторитеты для мальчишек из этих дворов, не только столичных? Да, фронтовики. Но также и — «блатные». Друг Высоцкого, литератор Артур Макаров, вспоминал: «Мы были знакомы со знаменитой компанией „урки с Даниловской слободы“, профессиональными „щипачами“. Хотя Володя никогда в „блатных“ делах „замазан“ не был, он знал довольно серьезно и крепко людей из этого мира, хорошо знал. Некоторые из них очень любили его, и он их тоже, надо сказать. Практически все из нас владели жаргоном — „ботали по фене“, многие тогда даже одевались под блатных». Не случайно первая известная песня Высоцкого — про Нинку-наводчицу. Он напишет десятки блатных стилизаций и только одну песню про МУР: «Побудьте день вы в милицейской шкуре — / Вам жизнь покажется наоборот. / Давайте выпьем за тех, кто в МУРе, / За тех, кто в МУРе, никто не пьет».

Штрих к картине нравов военных и послевоенных дворов добавляет ветеран системы исполнения наказаний Василий Сныцерев, в 1980-е возглавлявший знаменитую «правилку» для уголовных авторитетов — колонию «Белый лебедь» в Соликамске. В ФЗУ, где он учился, появился некто Витя по кличке Пахан, который стал приобщать ребят к воровству. Сныцерев уехал из города, стал милиционером. А через несколько лет узнал, что все 50 его бывших однокашников имели те или иные проблемы с законом, большинство отсидело.

В 1960-е влияние уголовной среды, прежде всего на молодежь, «дворовую шпану», оставалось очень сильным. Кроме того, органы внутренних дел не освободились от шлейфа ежовских и бериевских времен. Существовало на уровне подсознания: от этой закрытой организации лучше держаться подальше. Сотрудничать с милицией, тем более служить в ней, приличному человеку — «западло». Поэтому-то даже в 1978 году Высоцкий не горел желанием появляться на экране в милицейском мундире.

После грандиозного успеха сериала исполнитель главной роли мечтал о его продолжении. У него возникла идея: рассказать историю ордена Красной Звезды, который носит на лацкане пиджака Жеглов. Актер вновь появился в кабинете у Илларионова. Владимир Петрович подобрал в архиве дело. «Зимой 1942 года из Свердловска в голодную Москву шел эшелон с продуктами. Его охраняла группа работников НКВД во главе с капитаном. Были получены оперативные данные, что на эшелон, прибывший на станцию Лихоборы, возможно нападение вооруженной банды. Решили при маневрировании вывести вагоны с продуктами, а на их место поставить состав с усиленной охраной. Но произошла какая-то накладка. Небольшой группе пришлось принять неравный бой с бандитами. Впоследствии раненного в перестрелке капитана наградили тем же орденом, что и Жеглова».